Изабель кивнула и, потрепав Нерона по шее, вышла со двора живодерни.
Один из тех троих, что боролись с конем, – совсем молодой парень, почти мальчик, – закрыл за ней ворота. И замешкался, глядя ей вслед. Попроси она его в тот миг о чем угодно, он выполнил бы любую ее просьбу. Позови за собой – пошел бы на край света. А если надо, отдал бы жизнь за нее.
Тогда он еще не знал, что образ этой девушки, гордой и величавой, несмотря на грязное платье, останется с ним на всю жизнь. Он взглянул на нож в своей руке и возненавидел его.
За его спиной переговаривались остальные.
– Это вроде одна из девчонок де ла Поме, нет? А говорили, они страшные.
– А что, она красотка, по-твоему? Грязная, как старый башмак. И наглая, как таран.
– Нет, но…
– Жалко мне того, кого она возьмет в мужья.
– Но смелости ей не занимать, это уж точно.
– Это да. Всем бы девчонкам такую силу… да если бы они еще о ней знали!
– Будем надеяться, что такого никогда не случится. Иначе во что превратится наш мир?
– Ха! В сущий ад, вот во что!
– Нет, – прошептал паренек у ворот. – Это был бы рай.
Дверь в кухню мадам была открыта. Изабель набрала побольше воздуха в грудь и шагнула через порог.
На улице ярко светило солнце, но в доме мадам было темно. Несколько секунд Изабель ничего не видела. Когда глаза наконец привыкли к потемкам, она разглядела мадам, которая стояла у кухонного стола и месила тесто для хлеба.
– Я вернулась. С деньгами, – сказала Изабель, выкладывая передники на стол.
Мадам торопливо вытерла руки тряпкой – ей не терпелось поскорее пересчитать монеты – и бросила взгляд на Изабель.
– Что с тобой стряслось? Где это ты вывозилась? – воскликнула она.
Изабель стала рассказывать. Сначала мадам слушала ее, но скоро притяжение денег победило любопытство. Развернув оба передника, она выгребла из них монеты и принялась считать. Рядом в кресле-качалке сидела Тетушка и вязала. В отличие от мадам, она не пропустила ни одного слова в рассказе девушки.
Свою историю Изабель закончила так:
– Мне надо выкупить моего коня. Нерона. Завтра утром я должна принести на живодерню четыре ливра, иначе его убьют.
– И что? А я тут при чем? – спросила мадам рассеянно. Перед ней уже стояли восемь столбиков монет, хотя она не добралась даже до половины.
– Прошу вас, мадам. Речь идет всего о четырех ливрах. Ведь я очень много работала на вас.
Авара перестала считать. И в ужасе воззрилась на Изабель:
– Да ты никак денег у меня просишь?
– Я вам все верну.
– Ни за что, – отрезала мадам. – И речь тут вовсе не о четырех ливрах. Я и так из сил выбиваюсь, клячу твою кормлю, Мартина. А со второй лошадью и вовсе по миру пойду.
Мадам продолжала говорить, но Изабель уже не слушала. Она подошла к Тетушке и опустилась перед ней на колени.
– Пожалуйста, Тетушка. Я вас очень прошу, – сказала она.
Старуха отложила вязание. Взяла грязные руки Изабель в свои.
– Деточка, ты, кажется, сказала, что это животное отдали на живодерню потому, что с ним никто не мог управиться. Или я ослышалась? А что, если он сбросит тебя и убьет? Я не смогу жить с такой виной на совести. Непокорный жеребец – плохая компания для молодой девушки.
Изабель поняла, что и с этой стороны помощи ждать не приходится. Она встала и пошла к двери.
Тетушка изогнула бровь.
– Куда ты? – спросила она.
– В замок Риголад. К маркизу. Может быть, он одолжит мне…
– Нет. Забудь о нем, – приказала Тетушка.
– Но…
Старуха вскинула руку, призывая ее к молчанию:
– Если тебе безразлична собственная репутация, подумай хотя бы о репутации моей семьи. Пока ты живешь в этом доме, ноги твоей не должно быть в замке Риголад.
– Вот именно! – поддакнула мадам.
Изабель опустила голову. Внутри у нее было пусто.
– Да, Тетушка, – сказала она.
– Вместо того чтобы думать о каких-то там лошадях, займись-ка лучше капустой. Кочаны сами себя не срежут и с поля не вынесут, – заворчала мадам. – И смотри у меня: к вечеру завтрашняя повозка должна быть полной.
Выйдя из дому, Изабель поехала в поле. Всю дорогу она думала над тем, где раздобыть денег. Должен ведь быть способ. Сдаваться она не собиралась. И когда вечером она наконец выпрягла Мартина и завела его в амбар, голова ее снова была высоко поднята. Глаза блестели. Ставя коня в стойло, она засыпала ему лишнюю порцию овса.
– Ешь, Мартин, сегодня тебе понадобятся силы. Ночью надо будет провернуть одну работенку, – сказала она ему.
Мартин поднял уши; он любил приключения. Все лучше, чем возить капусту.
Изабель кое-что придумала, однако идея была рисковой и почти отчаянной. Чтобы все получилось, придется заручиться помощью сестры. И Гуго, что куда сложнее. Но тот у нее в долгу: она ведь ничего не сказала о его отлучке.
Пока она чистила Мартина, ей снова вспомнились слова Танакиль, сказанные при их последней встрече в лесу. Они прозвучали у нее в ушах так громко и ясно, словно королева фей сама стояла рядом с ней. «Найди куски своего сердца, а не чужого…»
