Ледохода ждали, и все-таки он начался внезапно. Все строители, население района, собрались утром на обрывистом берегу. Дул холодный, сырой, пронизывающий ветер. Солнце круглым ледяным окатышем висело в мглистой дымке над рекой. Река Бердь небольшая, но быстрая и коварная. Весной разливается, затопляя деревни, луга, пашни. Мост пришлось ставить 86 метров длиной. Сейчас вода стремительно несла большие и малые льдины, крутила их в водоворотах. Лед с кучами навоза, сена, каких-то построек несся мимо берега. Мужики натягивали поглубже шапки, поднимали тонкие воротники телогреек, подставляя спину ветру, прятали замерзшие руки в карманы. Все напряженно смотрели на ледорезы, защищающие средние опоры.
– Если срежет ледорез, опоры как спички снесет! – говорил задумчиво Четверяков, рыжий мужик с огненной бородой, бригадир плотников, работающих на строительстве моста.
– Не должно снести, крепко, вроде, ладили, – отвечал другой мужик, с обветренным, заросшим щетиной лицом.
– Силища-то какая прет, одно слово – стихия!
«Как же я минеров-то упустила из вида? – волновалась Мария. – Не думала, что рвать лед придется. Всё думала – успеем! Два пролета в середине остались не связанными. Река всегда числа двадцатого – двадцать пятого апреля вскрывалась, а сегодня только двенадцатое. Раз в сто лет такое бывает, чтоб в начале апреля жара до двадцати девяти градусов стояла. Всё по закону подлости». А ей бы хватило две недели закончить связку моста. Тол вчера успели привезти, сегодня хотела поехать в райвоенкомат, просить минеров. А утром чуть свет, Четверяков разбудил ее стуком в окно. Открывает рот, орет что-то, показывая в сторону реки. Испугалась, а понять ничего не может. Когда распахнула дверь, услышала: «ледоход начался». Прибежала на берег. Вон, люду сколько, все рабочие здесь, да и население поселка собралось. Может, среди них кто-то был минером, ведь война недавно закончилась.
– Мария Михайловна! – теребил ее рукав Четверяков, – смотри, какой пласт летит, рвать надо, всё снесет!
– Товарищи, кто на фронте был минером? Кто умеет обращаться с толом? – старалась перекричать шум ледохода Мария.
– Мужики, рвать надо большие льдины, снесет ведь, вся работа в лютую зиму пропадет даром, – метался бригадир по берегу. Языком пламени мелькала то тут, то там его борода. Наконец прибежал обратно, за ним лениво, в развалку, шел могучий детина. Он скинул полушубок, отдал Четверякову.
– На, подержи, да не уволоки!
– Да что ты, что ты? – замахал руками тот. – Не сумлевайся, ты только мост подмогни уберечь!
Подошли еще двое: один маленький, юркий, другой ладный, красивый парень со смоляным чубом. «Вдруг погибнет кто из них во время взрыва? – обдала холодная мысль. – Отвечать придется, что случайным людям доверилась».
– Ребята, вы хоть с толом-то умеете обращаться? – кричала она, подставляя ветру плечо.
– Знамо дело, привычны, – сказал солидно детина.
– Я минером был, – твердил, повторяя, юркий паренек, хватаясь за шашки.
– Не сомневайся, гражданочка, всё будет в порядке, – отвел ее руку третий, со смоляным чубом.
– Гриша, не пущу! – завопила подбежавшая молодая баба в шали и поношенном синем пальто. – Не пущу! Ты чего, рехнулся!? На что тебе этот мост сдался? Взорвешься али в воду угодишь, что тебе памятник поставят? Куда я с дитем останусь?
– Надо, Катя, – отрывал он ее руки от груди. – Надо, пусти!
– Тебе-то зачем надо? Они строили, они пущай и спасают. А ты-то зачем лезешь? Какое такое твое дело?
– Несознательная вы, гражданочка, – вмешался юркий, – это же целый мост! Это тебе не курятник! Никак нельзя, чтоб его снесло! Он больших денег государству стоит!
– Пойдем, – дернул его за рукав Григорий. Все трое взяли тол и пошли к реке.
– Да чего ты ревешь, дура?! Ничего с ними не станет. Они же знают свое дело, коли берутся. Я вот не знаю, так и не берусь, – утешал Екатерину рыжий бригадир. «Надо было раньше позаботиться о минерах, – подумала Мария. – Хорошо, нашлись, а если б нет? Все мысли были на строительстве, думала, успею. Хоть бы всё обошлось!»
– Мария Михайловна, сломало!
– Где? – Мария не сразу увидела. Как раз на самой середине реки Мария увидела ободранный ледорез. Тонкой кожурой на ветру мотало жесть. Налетающие льдины рвали в щепки доски с него. «Послать никого не могу: потонут, отвечать буду. Если сейчас же не укрепить, не исправить, разнесет ледорез за несколько минут, а потом снесет опору! – пронеслось в голове, – думать некогда!» Она бросила пальто, схватила мешок, в котором были скобы, топор, молоток, гвозди, и в одной тоненькой белой кофточке и черной узкой юбке прыгнула в лодку. Мужики, побросав телогрейки на землю, посыпались за ней. Оставшиеся на берегу подавали в лодку толстые плахи. – Жесть давай, жесть! – старалась перекричать шум реки Мария. Люди замерли, глядя на смельчаков.
