– Чего ж он хороший? – смеялась Мария. – Ты его напоил, ветчиной накормил, спать уложил, а он, в знак благодарности, взял, да обокрал тебя. Нечестно как-то получается!
– А-а! Что он взял? Хрусталь? Всё равно без пользы пылится на полке. Душевный он человек. Жизнь у него не получилась, а так он добрый, не жадный. Нашел бутылку коньяка – рад товарища угостить. Он же сначала не знал, что я хозяин, когда приглашал: «Лезь сюда»! Такой он человек, душа нараспашку. Взял. А имел бы, также отдал!
– Ты хоть в милицию заявил? – Никита Савельевич изумленно вскинул глаза.
– За кого ты меня принимаешь? Чтоб человека за барахло посадили?
– А дыру в крыше заделал?
– Теперь ни к чему – ничего ценного в доме не осталось.
После этого он увлекся поделками из дерева и очень горевал, что потерял из вида «хорошего человека», не получалось у него с полировкой.
Никиту Савельевича любили в коллективе: безобидный, компанейский, он был горазд на всякие выдумки. Впереди Марии сидела Людмила Прохоровна Скупейкина: маленькая худенькая женщина с острым красным носиком, хлопотливая непоседа. Всегда нагруженная до полу тяжелыми сетками. Посредине рабочего времени она вдруг клала карандаш, открывала одну из сумок, долго ныряла со всех сторон рукой, нащупывая кошелек, который она всегда теряла. Не найдя таким способом, начинала выставлять пустые молочные бутылки, пустые пакеты, кастрюлечку под капусту.
– По закону подлости, – виновато оборачивалась она к Марии, – лежит на самом дне, а я испугалась, думала, что потеряла. – Складывала всё обратно и начинала считать мелочь в кошельке. У нее всегда было много мелочи.
– А как же, – говорила Людмила Прохоровна, – не хватит копейки – неудобно! Собираюсь в отпуск, мелочь нужна в дороге. Купить что на перроне или за чай заплатить, а то у проводников вечно сдачи нет! Я отлучусь на минутку, – подхватывала бутылки и направлялась в магазин, – если шеф хватится, скажите, что я здесь, куда-то вышла!
Когда она ушла, Никита Савельевич поднялся во весь свой могучий рост.
– А у меня идея! – гремел он. Все подняли головы, заранее улыбаясь. – Нас двадцать человек, давайте наберем каждый по сто копеек и поднесем Скупейкиной перед отпуском мешочек мелочи! Пусть считает, удовольствие получает!
Расхохотались. Предложение понравилось. Две тысячи копеек оказались довольно увесистым мешочком! Людмила Прохоровна поняла шутку правильно и смеялась до слез. С удовольствием приняла подарок.
– А где вы их столько насобирали? – только удивилась она. Так уж было заведено у главспецов, отмечать день рождения товарища. У Марии был список с датами. Заранее узнавали, что бы хотелось имениннику. Сбрасывались по пять рублей, покупали подарок, бутылочку коньячку и конфеты. Вместе с посудой (в одиннадцать часов все пили чай после производственной зарядки) хранились двадцать штук дешевых коньячных рюмочек. Перед обедом поздравляли именинника, вручали подарок, пили по наперсточку коньяк и шли обедать в столовую.
Виктор держался с подчиненными на расстоянии, даже к Марии при посторонних обращался на «вы». Она знала дату его рождения. Когда он на минуту зашел в отдел, Мария его поздравила. Виктор торопливо поблагодарил и скрылся за дверью. Никиту Савельевича задело высокомерие директора.
– Товарищи, считаю, что это непорядок! – гремел он с высоты своего огромного роста, – у меня предложение провести испытание шефа на прочность! Вот тут я написал список, кому, какого числа отправлять телеграмму-молнию. Сегодня я первый. Часов в двенадцать ночи иду на телеграф и пишу телеграмму нашему уважаемому шефу следующего содержания: «Поздравляем днем рождения. Пьем ваше здоровье. Подпись: дружный коллектив главспецов». Запишите текст. И так каждую ночь двадцать суток подряд. Интересно, сколько он выдержит? – смех покрыл его слова.
Игра началась. Виктор выдержал только четыре ночи. На пятый день утром пригласил главспецов в кабинет, закрыл дверь на ключ. Извлек из сейфа две бутылки коньяка и коробку конфет.
– Ну, дружный коллектив главспецов, пейте последний раз мое здоровье и дайте спать, а то ведь вас двадцать человек! – последние слова потонули в водопаде смеха. Когда выпили, как всегда по глоточку, шеф поднял руку, все стихли.
– Вот еще что, наш институт получил заказ на проектирование свинофермы на десять тысяч голов. Советую вам завтра познакомиться с первым свиноводческим комплексом, уже имеющимся в области.
Выехали рано утром автобусом. Великолепное светило радостно сияло из-за горизонта, улыбалась розовая от смущения заря. Всё кругом было молодо – и молодая щетинка хлебов, покрытая прозрачным прохладным бисером росы, и серебристые крыши новых целинных совхозов. Люди тоже помолодели от улыбок, прохладного чистого воздуха, подрумянившего их щеки, от радости, вызванной погожим утром, от ожидания чего-то нового, интересного.
