– Семеныч, надо, чтоб они переобулись, – он молчал. Мария посмотрела: он стоя продолжал спать. Она опустила его руку, он стоял, покачиваясь, и спал. Отыскала старшину: «Надо, чтоб бойцы переобулись, натрут ноги, выйдут из строя», – трясла она его за плечо.
– Мы пришли, – наконец ответил он, не открывая глаз, и снова повалился на бок. Мария присела на корточки рядом с ним и утонула в сладкой дреме. Сквозь сон слышала, а может быть, приснилось, кто-то голосом Головко сказал: «Пусть поспят пару часов, больше они ничего не могут. Выбились из сил, хоть бомби!»
Батальон Колмыкова сильно поредел в боях на подступах к станции Лошкаревка, открывающей путь на Апостолово. Солдаты вымотались, и командование решило отправить их на короткий отдых и пополнение.
Разместили их в небольшой пустой деревеньке, которую немцы не успели сжечь. Подошли к ней поздно. В темноте хатки – словно старухи в белых фартуках и черных платках присели рядком на пригорке и уставились темными провалами пустых окон в дорогу, ожидая кого-то. Веяло жутью от покинутой деревни. Дул ледяной, пахнущий снежком ветер. Клубились тучи, временами выплывала полная, улыбающаяся, веселая луна. Внизу, у бугра, мерцала, переливаясь, речушка. Хлопали, скрипели осиротевшие калитки, раскачивалась черная мокрая путаная сетка голых садочков. В колонне оживились, заговорили, обрадовались возможности провести несколько дней под крышей, обсушиться, помыться, выспаться.
Мария с Василием и Семеныч остановились у крайней избы. Старшина подвел к Марии Павла и двух девушек.
– Вот, знакомьтесь, девочки, наш санинструктор Ильина, – Мария улыбнулась, протянула руку.
– Мы уже встречались, а познакомиться было некогда.
– Меня зовут Люда, – говорила маленькая курносая девчушка в большой шапке, которая всё время сползала ей на смешливые, искрящиеся в темноте глаза. Она поднимала ее, шапка тут же падала до бровей.
– А это Таня, – повернулась Люда к подруге, высокой, тоненькой, длиннолицей, суховатой девушке, туго перетянутой ремнем.
– Это ваш дворец, располагайтесь, – сказал старшина и пошел дальше. Василий, Павел, девчата, наклонив голову, вошли в распахнутую дверь. Василий чиркнул зажигалкой: маленький огонек осветил холодную, пахнущую пылью и запустением избу, с большой русской печью справа. Слева стояла кровать с голым матрасом.
– Доставай лампу, – командовала Люда. Таня пошарила в своем вещмешке, нащупала сплющенную гильзу от снаряда, достала.
– Вот это я понимаю! – восхитился Василий. – Хозяйственные девчата! – заправили, зажгли. Поставили огонь на подоконник. Пламя сильно коптило, освещая колеблющимся светом избу.
– Смотрите, все окна целы, со стеклом, вот повезло! – радовался Павел.
– Мальчики, в первую очередь обеспечьте нас дровами и водой, это ваш джентельменский долг, – зазвенел голосок Люды.
– Пошли, джентльмен, за дровами, – взяв за рукав Василия, тянул к двери Павел.
– Девочки, смотрите, чугун и таз! Ура! В первую очередь мыться! – Девчата сложили свои вещички на кровать.
– Может быть, завтра помоемся, – неуверенно предложила Мария, чувствуя, как ноет все тело от усталости.
– Что вы, девочки? Топить всё равно надо, хоть в тепле, наконец, поспим. А пока топится, помоемся! А то у меня скоро вши заведутся! Шапку с головы больше месяца не снимала, – звенела Люда.
За окном стучал топор. Расплескивая воду, вошел Павел.
– К речке не подойти, раскисли берега, еле ноги вытащил! – сапоги его чуть не до края голенищ были в свежей мокрой глине.
Таня молча вымыла чугун, налила воды. Вошел Василий с охапкой дров, наклонился, складывая в печь нарубленные поленья.
– Сухие, нашел в сараюшке! – достал из-за пазухи пучок соломы, подтолкнул под дрова, зажег. Вспыхнуло пламя, затрещало, пахнуло теплом, сразу стало светлее, уютнее.
– Давайте котелки, пойду, принесу ужин, – сказал Василий.
Павел ставил наполненный водой чугун в печь.
– Пашенька, придется тебе еще раз сходить за водичкой, – просила Люда, – да только не утони! – округлила глаза от страха.
Павел засмеялся, ласково прижал ее курносый нос пальцем, взял ведра, пошел за водой.
– Танечка, мы с тобой на печку ляжем спать. Давно на печке не спала! Ой, девочки, как тепла хочется! Все косточки промерзли! «Говорливая девчушка, и сколько в ней энергии», – удивилась Мария, глядя на Люду.
Девчата натопили хату, помылись. Тепло разморило. Уставшие, продрогшие, они ничего больше не хотели, только спать! Таня уже забралась на печку и спала. Примолкла Людмилка, расчесывая мокрые волосы. Глаза сонные, движения медленные. Впервые Марийка разделась. Вместо подушки положила санитарную сумку под голову, вытащила из вещмешка простыню, расстелила ее, накрылась шинелью. «Боже, какое счастье, спать на матрасе, на простыне, раздетой! Как это я раньше такого удовольствия не ощущала?» Легла на бок, поджала колени к животу.
– Закрывай трубу, – попросила Люду.
– А не рано? Не угорим?
– Тогда не закрывай, – уже сквозь сон прошептала Мария и тут же провалилась в теплое, мягкое, приятное небытие.
