Людей на перроне мало, две бабы в толстых, суконных, в зеленую клетку платках волокли чуть ли не по земле тяжелые фанерные чемоданы, узлы, пуская ртом парок. Трусцой бежали на вокзал военные в мятых гимнастерках, без ремней, заспанные, с перьями в нечесаных волосах. Снегирем стоял на тонких ногах дежурный вокзала в красной фуражке, по-птичьи вертел головой.
В сапогах скользко. У Марии мерзли ноги. Навстречу по перрону, радостно улыбаясь, торопливо шла Валя, всё в той же белой круглой меховой шапочке, в черном пальто с белым меховым воротником и в валенках. Обняла, пахнущая морозом, поцеловала холодную щеку сестры теплыми губами.
– Здравствуй, Мака. Я второй день встречаю тебя. По расписанию ваш поезд должен прийти еще вчера в полдень. Объявили опоздание на восемнадцать часов. Решила сегодня прийти на часик раньше, думаю, вдруг нагонит, а он еще на три часа опоздал. Давай, помогу, – взялась за ручку чемодана.
– Отпусти, я сама, так неудобно нести. Возьми лучше вещмешок. Далеко до вашего дома? Хорошую квартиру получили?
– Нет, недалеко. А какая – сейчас увидишь. Тебе холодно? – Мария была в шинели, в серой шапке-ушанке.
– Есть немного, ноги замерзли.
– У меня есть старые валенки, подшитые, я их возьму себе, а эти, новые, отдам тебе. Ты какой размер носишь?
– Я привыкла к сапогам, не беспокойся. Сейчас оставлю чемодан у вас и сразу поеду в институт. Надо быстрее оформляться, начинать учебу, и так два месяца пропустила. Хочу в автодорожный поступить. Намучилась за войну по нашим дорогам. А какие дороги в Германии! Прелесть! Мечтой моей стало построить такие у нас, а это непочатый край работы, – сказала, задумчиво улыбаясь. – Где у вас автодорожный? Как к нему проехать?
– На трамвае, институт напротив драмтеатра, в самом центре города, там же и остановка. А сядешь здесь.
На вокзальную площадь, визжа колесами, вползли два красных вагончика, тесно заполненных людьми, они висели на подножках, держась за поручни, из разбитых окон выпирали спины, головы. Мария посмотрела, покачала головой.
– А если пешком?
– Далеко, километров восемь, всё время вдоль трамвайных путей, они доведут до самого института. Мария вспомнила этот путь.
– Как Сергей?
– Убежал чуть свет на работу, у него сегодня партком. Не знаю, писала тебе или нет, что его избрали секретарем парткома завода.
– Как Мишутка?
– Сразу, как только сняли блокаду Ленинграда, Вера Васильевна уехала. Невозможно было удержать. Хоть многие ленинградцы остались в Омске, особенно те, у кого родные погибли в блокаду. Обзавелись новыми семьями, получили квартиры. Мишутка ходит в детский сад при заводе. Пятый год идет, очень подвижный, непослушный парнишка. Сергей натаскал мне литературы по воспитанию детей, но то, что там пишут, не подходит моему сыну, – смеялась Валя.
– По-прежнему работаешь в городской больнице?
– Да, привыкла, коллектив у нас хороший, дружный. Ну, вот и пришли.
Одноэтажное длинное деревянное здание, обшитое вагонкой, покрашенное желтой краской, как все железнодорожные дома России. На парадное крылечко выходило две двери.
– Справа наша, а слева живет военпред с семьей. Со двора есть еще один вход, там живет рабочий, токарь. У них сын Сашка, друг Миши, на год старше. Это у нас сени, – говорила Валя, – входи, это кухня, – открыла она тяжелую дверь, обитую черным дерматином. Мария окинула взглядом большую комнату с плитой в левом углу, столом у окна, двумя табуретками около него.
– Проходи. Вот в этой комнате, в середине будет стол, а вот здесь, у стены, диван, ну, а пока она пустая. Вот здесь подпол, где хранится картошка. – Валя показала ногой на дверку в середине комнаты, с железным кольцом у края. – А это будет твоя комната, маленькая, но теплая.
В этой комнате стояла заправленная железная кровать, у окна – стол и стул. В комнате чисто, здесь ждали ее, это было приятно Марии.
– Чудесная печка, – провела Валя рукой по черной железной обшивке печи, – она отапливает все три комнаты. Очень хорошо держит тепло. Бывает, что на другой день откроешь дверцы, а там еще раскаленный уголь сохранился. Топим один раз в сутки в самые сильные морозы. – Видно было, что Валя очень довольна своей новой квартирой. Мария поставила чемодан, шла за Валей, осматривая дом, где ей предстоит жить.
– А это наша комната. – У одной стены стояла железная широкая кровать, сваренная во время войны из дымогарных труб, у другой стены, напротив – детская кроватка. Между ними – большое трехстворчатое окно. – У нас еще имеется сарай. Небольшой садик, где стоят огромные тополя перед твоим окном. Они дают такую густую тень, что ничего там больше не растет, даже трава.
– А вода у вас есть?
– Зимой перемерзает, нет, а летом есть. Даже ванная есть и дровяная колонка, – открыла дверь в ванную. – Иди, полью на руки. Надо бежать на работу. Я отпросилась на пару часов, тебя встретить.
