Марию приятно поразила та атмосфера дружелюбия, с которой ее встретили в институте. Никаких неприятностей в связи с опозданием на два месяца. Радушно приняли документы, тут же написала заявление. Заведующий учебной частью сходила к декану и пришла с резолюцией: «Зачислить на первый курс дорожного факультета».
– У вас фотокарточки для студенческого билета есть?
– Еще нет, – растерялась Мария.
– Как принесете, получите студенческий билет и зачетную книжку. Приказом вы будете зачислены с сегодняшнего дня, вот вам талоны на питание в столовой, вот продовольственные и промтоварные карточки. – «Вот это порядок, как в армии», – удовлетворенно подумала Мария. – А сегодня вы можете пройти во вторую аудиторию и послушать лекцию. Да, совсем забыла, у нас вечерами организованы консультации для студентов, вернувшихся с фронта. Расписание найдете в коридоре первого этажа.
Когда Мария вышла из учебной части, коридоры пустели, студенты стекались на лекции.
– Где вторая аудитория? – спросила она торопливо шагающего паренька.
– Пойдемте со мной, я туда иду.
Они повернули за угол. Мария невольно улыбнулась. Через открытые двери она увидела зал, сверкающий, как иконостас, орденами и медалями. Учиться пришли победители! Большинство в военной форме. Это была сила! Кое-где торчали лица мальчишек и девчонок, окончивших десятый класс. Она одернула сзади гимнастерку, разгладила складочки впереди, под ремнем, и вошла.
Егору показалось, что само солнце перешагнуло порог, словно светлее стало в зале. Постепенно притихли разговоры, восхищенные взгляды остановились на Марии. Легкий румянец смущения сделал ее еще более юной, еще более свежей и нежной. В первом ряду парни сдвинулись, освободив ей место.
– Приветствуем новичка-фронтовичка, – пробасил, радостно подвигаясь, студент с большим носом, в роговых очках, с костлявыми широкими плечами, на гимнастерке которого были гвардейский значок, орден Красной Звезды, несколько медалей и три нашивки о ранении. – Вы откуда, красавица, прибыли?
Развязный тон не понравился Марии. Она обожгла его зеленым огнем взгляда, прищурив глаза. Студент притих. Разговор прервался: в дверях показался высокий, с залысинами большого лба профессор. Подошел к кафедре. Студенты встали, приветствуя его.
Мария слушала, смотрела формулы, вычисления на доске и, к великому своему ужасу, ничего не понимала. Нет, она не думала, что всё будет легко. Конечно, многое забылось. Но это был новый материал, и она не была готова к нему. Она расстроилась.
Когда кончилась лекция, длинноносый студент повернулся к ней и совсем другим тоном вежливо представился: «Меня зовут Егором, а вас?» Она назвалась.
– Вы не отчаивайтесь, – басил он, поправляя очки, – я тоже опоздал и в первое время думал: как вытяну, всё забыл, а ничего, сейчас уже вошел в колею. Хотите, я вам помогу? – Мария настороженно глянула на него. Он засмеялся, поняв ее взгляд. – Нет, я действительно хочу вам помочь, как товарищ, уже переживший такую, как у вас, растерянность, а не потому только, что вы красивая. Гм, – кашлянул он, скосив на нее глаза: не обиделась бы снова. – Вас в какую группу зачислили?
– В четвертую.
– К нам? Вот видите, сама судьба вам посылает меня.
Мария шла, опустив голову, нахмурив брови.
– Не сердитесь, я совсем не хотел вас обидеть, – сказал Егор мягко, взяв за локоть. Встречные студенты с любопытством смотрели на Марию, здоровались с ее собеседником. Несколько человек догнали их.
– Егор, вы в столовую? – Другой перебил: «Ты что, ослеп? Видишь, ему не до еды! А ты силен, бродяга, – уже обратился он к Егору, – человек только что порог переступил, а ты его сразу на абордаж!»
Мария холодно молчала, чуть прищурив зеленые глаза. «Мужики везде мужики», – думала она. Обогнав, ребята пошли дальше, и Мария слышала, как один сказал:
– Серьезная!
– Знает себе цену, – ответил другой.
«Пусть будет Егор», – подумала она. Ей было безразлично – кто, только б не надоедали эти настойчивые взгляды. Сердце ее болело по тому, единственному, ушедшему за кордон и сделавшему ее жизнь пустой. Что бы Мария ни делала, где бы ни находилась, она везде ощущала эту пустоту в сердце. Изредка грустно звучала мелодия полонеза Огинского «Прощание с Родиной». Вот и сейчас запела в груди серебряными колокольчиками. «Буду держать на расстоянии. Понадобится, прищемлю длинный нос».
– Я говорю, может быть, нам, правда, пообедать? Вы не слушаете меня? О чем задумались? – дошел до нее бас Егора.
– Разве не о чем задуматься? – встрепенулась Мария. – Вот, думаю, как догонять. Всего два месяца осталось до зимней сессии.
– Я же предлагаю вам свою помощь, у меня опыт, я уже пережил всё это. Знаю, за что сначала приняться, за что потом. Ну, как? – он протянул ей большую, как широкая лопата, руку.
– Хорошо, спасибо, – Мария положила на нее свою узкую ладонь.
Столовая была в подвале, большая, плохо освещенная, в середине с колоннами, поддерживающими низкий потолок. Зал кишмя кишел. В воздухе висел аппетитный дух горохового супа и тушеной капусты.
