Лиана кусает конец авторучки. Она же наверняка согласится работать в ночную смену в «Теско», чтобы оплатить свою учебу в художественной школе – что, разве нет? Встав с кровати, девушка подходит к своему письменному столу и берет колоду карт Таро, лежавшую под лампой. Развернув шелк, в который карты были завернуты, она на ходу тасует их и, снова сев на край кровати, раскладывает на пуховом одеяле.
– Что же мне делать теперь?
Первой выходит Восьмерка Мечей – фея в ярких одеждах с завязанными глазами и связанными руками стоит в колючих кустах, обвивающих восемь мечей – четыре желтых и четыре зеленых. Плен, ограничения, ожидание спасения. Затем выпадает Четверка Пентаклей – худенькая девушка сидит на голом зимнем колючем дереве, прижимая к груди пятиконечные звезды, а у подножия дерева, положив одну лапку на ствол, стоит зверек, похожий на сиротливого кота.
– Да. – Лиана вздыхает. – Уж мне ли не знать.
Она выкладывает пятую карту и хмуро смотрит на нее. Опять этот чертов Дьявол, Сатана с зеленой кожей и красными глазами со своей карнавальной невестой, демонстрирующей ногу в чулке, сидят на запертом сундуке с сокровищами, стоящем на мозаичном полу. Над ними висят пауки, плетущие паутины.
Лиана берет эту карту с кровати и, щурясь, смотрит на нее. Женщина прикована к копыту Дьявола, но она также гладит его по щеке и смотрит на него не с отчаянием, а игриво. Дьявол пленил свою невесту, но она сама помогала ему в этом.
Лиана неотрывно смотрит на карты, а они смотрят на нее. Она ждет – а вдруг они переменятся, дадут ей другой ответ.
Но все выпавшие Таро остаются на месте.
Беа вырывает руку.
– Ничего.
Мать навещает ее раз в месяц и обедает с ней в «Плюще», у них такая традиция. Вернее, это традиция Клео. Надо полагать, придуманная, чтобы держать Беа под контролем.
– Ничего? Ну, нет. Что ты сделала?
– Я мыла посуду и порезала руку ножом.
Мама снова подается вперед, чтобы посмотреть на ее ладонь, и Беа прячет руку на коленях, сжав ее в кулак.
– Ты же знаешь, я обеими руками за то, чтобы ты лгала,
Беа пронзает вилкой запеченную картофелину, но не подносит ее ко рту. И кивает.
Беа вздыхает. Она потратила три дня на то, чтобы найти этому рациональное объяснение и снять с себя вину, но так и не смогла ничего найти. Ведь это был человек.
Подняв глаза, девушка видит, что ее
– У меня такое чувство, что, когда ты, наконец, расскажешь мне, в чем дело, это даст мне повод гордиться тобой.
Беа кладет в рот кусочек картофелины, но не чувствует ее вкус.
– Как там Котик?
– Esta bien[60], – отвечает Клео, не выказывая возражений против смены темы. Она купила Беа Котика после своей окончательной выписки из лечебницы святой Димфны, чтобы заманивать дочь к себе из дома ее пятой приемной матери и склонить приезжать чаще, чем раз в месяц, как было предписано в решении суда. Это сработало. Сейчас Беа очень хочет приласкать своего кота, чтобы хоть на минуту забыть про Вэли.
– Почему бы тебе не навестить нас в следующие выходные? – Клео кладет в рот очередной кусочек мяса с кровью. – Похоже, тебе не помешало бы отдохнуть.
– В Лондоне?
–
