– Подожди, – кричит доктор Финч. – Ты бежишь слишком быстро – подожди!
Но Беа не ждет его, она просто не может, ее ноги движутся сами по себе, и она не в силах замедлить свой бег. Ей и дела нет до того, что он отстал, что, с ее стороны, это невежливо, сейчас ей важно одно – бежать как можно быстрее.
Она не помнит, когда в последний раз бегала так, как сейчас. Да, время от времени она добегала до поезда в метро и, задыхаясь, врывалась в вагон в последний момент, когда двери уже закрывались. Тогда это бывало не очень-то приятно, поскольку ее мышцы уставали, легким не хватало воздуха. Здесь же, в Навечье, все по-другому. Здесь это великолепно.
Беа бежит так быстро, как не бегала никогда, мчась сквозь скопления дымки, едва касаясь ногами мха и камней. Она легка, как перышко, она стала просто быстрой стрелой, состоящей из дыхания и мышц. Она сильна, как ураган. Девушка улыбается ветру, ее волосы развеваются за спиной, сердце стучит, легкие качают воздух. Она бежит все дальше, дальше.
Далеко сзади слышатся крики доктора Финча, тихие, словно шепот.
Беа несется с такой скоростью, что больше не наступает на камни, и перемахивает через упавшие стволы, вытянув ноги, как балерина, а затем и вовсе взмывает в воздух. И поднимается все выше, выше над ручьями и скалами, сквозь непрестанный листопад, мимо верхушек самых высоких деревьев, наверх, к луне.
Теперь, паря, она вспоминает все.
– Если все это правда, – говорит Скарлет, – то я не понимаю, что я вообще могу сделать, чтобы защитить себя. С тем же успехом я могла бы сдаться прямо теперь. – Раз она потеряла свою бабушку, стоит ли ей вообще жить дальше? Она сидит со своей воскресшей матерью на поляне, где среди мха белеет круг из камней. Скарлет сидит на одной стороне этого круга, а Руби на другой.
– Не говори глупостей! – рявкает мать. – Ничего подобного ты не сделаешь. Ты намного сильнее, чем думаешь. Ты же даже не пыталась узнать, на что способна, так что откуда тебе знать? Я всегда говорила тебе никогда не сдаваться, никогда не…
– Извини, – перебивает ее девушка, оторвав побег плюща, – но я что-то не припомню никаких материнских поучений с твоей стороны.
Руби пропускает эту колкость мимо ушей.
– Ты можешь повелевать огнем, не так ли? На Земле ты можешь только зажигать искры, но здесь ты можешь сжигать целые поля, леса, ты можешь…
Скарлет сдвигает брови.
– Как ты можешь это знать?
Женщина пожимает плечами:
– А что я, по-твоему, делала все эти последние десять лет?
– О, я не знаю, может, выступала в цирке, может, грабила банки – все, что тебе хотелось, ведь тебе не мешала дочь, которую ты никогда не хотела иметь.
Руби молчит, затем шепчет:
– Я хотела, чтобы у меня была дочь. Больше всего на свете.
– Тогда ты чертовски странно демонстрировала свои чувства.
– Я продала свою душу, чтобы заполучить тебя, но последствия этого оказались серьезнее, чем я ожидала.
Скарлет хмурится, но ничего не говорит.
– Последние десять лет я скрывалась от твоего отца и проводила поиски.
– Я не…
– Ради всего святого. – Руби смотрит в глаза своей дочери. – Сейчас за тобой следит солдат. Если он найдет тебя, то убьет. Так что хотя бы попытайся.
Скарлет хочет опять возразить, но на лице ее матери написана такая свирепая решимость, что она закрывает рот и стискивает зубы. Она знает, что взрыв эмоций всегда высекает из ее пальцев искры. Глядя на мать, девушка сосредоточивается и направляет всю свою ненависть, весь свой гнев в кисти своих рук.
Поначалу она не чувствует ничего.
Затем ее руки нагреваются, она смотрит на них и вдруг видит, как из каждой ее ладони вырываются электрические разряды, они разрезают туман и сливаются воедино. Затем то, что получилось, начинает извиваться и искрить, словно электрический угорь. Это нечто раскалывает надвое ствол древнего дуба, раздается оглушительный треск, и упавшее дерево с силой сотрясает землю.
На секунду сыплющиеся листья застывают в воздухе. Скарлет воззряется на свою мать, а та молча воззряется на нее.
Солдат, следящий за ними из-за ствола ивы, делает шаг назад.
– Я знаю, как ты любишь воду, – говорит Мазмо, вдруг остановившись как вкопанный.
– Что-то я не помню, чтобы говорила тебе об этом. – Лиана ударяется о камень пальцем ноги и трет его.
– Это было, когда мы встретились в первый раз, ты тогда была в бассейне. Помнишь? Вообще-то я привел тебя сюда, потому что здесь находятся самые красивые озера, которые я когда-либо видел. – Он улыбается. Туман так густ, что Лиана не видит его улыбки, но слышит ее в его голосе. – Самое красивое озеро, которое я когда-либо видел, для самой красивой девушки, которую я когда-либо знал. Хорошее сочетание, не так ли?
Девушка ничего не говорит.
– Ну полно тебе. – Он сжимает ее руку. – Перестань дуться.
– Я… я просто думаю, что э-э, очень жалко, что я не смогу увидеть его из-за тумана. Может, нам лучше вернуться сюда позже?
– И, значит, совершить эту прогулку зря? Нет, погода тут постоянно меняется. Мы подождем. Скоро туман рассеется.
