Медленно Беа снижается, вот она уже миновала верхушки деревьев, вот ее ноги цепляются за белые камни. Она пытается выбросить эти мысли из головы, изгнать эти чувства из своего сердца. Девушка обращает лицо к луне, отталкивается ногами от земли, словно раскачиваясь на качелях.
Вокруг ее обутой в сапог лодыжки смыкаются крепкие пальцы. Беа опускает глаза и видит доктора Финча – он тянет ее вниз.
– Пусти! – Она выдергивает ногу, ей хочется вновь взлететь, вырвавшись на волю. Но мужчина хватает ее опять. – Какого черта ты меня держишь?
– Я хочу тебе кое-что показать. – Он еще крепче сжимает ее лодыжку. – Ты можешь повалять дурака и потом.
– Отпусти меня! Отпусти!
Он дергает ее вниз.
– Отвали! – Она думает о Вэли, о том, что ей надо быть осторожной, надо контролировать себя, чтобы не причинить вред кому-то еще. – Ну, хорошо, хорошо.
Беа опускается на мох.
Доктор Финч берет ее за руку.
– Позволь мне показать тебе кое-что. Это прекрасно.
– Ладно. – Беа говорит себе, что надо быть любезнее, добрее. – Но давай побыстрее.
И они снова начинают бок о бок шагать по тропе.
Значит, вот как я умру – от рук Мазмо Овету Музенда-Кастени. Она вспоминает все – своих сестер, солдат, их вечную войну. Теперь уже слишком поздно.
Мысль о смерти потрясает ее. Не так она представляла свой конец и, уж конечно, не думала, что умрет так скоро. Пытаясь вырваться из-под воды, Лиана думает о тете Нья, о Кумико, о своих сестрах. И, колотя по воде руками, чувствуя боль в глазах и жжение в легких, мысленно прощается с ними.
В ее памяти всплывает явственный образ.
Она стоит на берегу реки и смотрит на воду, отбрасывая на нее тень, которую колеблет течение, на которую падают листья. Вода вихрится, бурлит, как будто ею повелевает какое-то речное божество. Падает еще один лист, и девушка вдруг понимает, что может управлять водой, как речное божество. Лиана перестает биться и замирает. Она закрывает глаза, открывает рот и жадно пьет, как будто ее мучает жажда, как будто она давным-давно не пила. Затем выдыхает, выпустив в воду поток пузырьков, и открывает глаза.
Вода начинает бурлить.
– Так что за сюрприз ты хотел мне показать? – спрашивает Беа, выйдя на поляну вслед за доктором Финчем.
– Ты самая нетерпеливая девушка, которую я когда-либо знал. – Он становится на высокий прямоугольный камень. – Не торопи меня, или ты все испортишь. Иди сюда.
Беа подходит, хотя ей и не хочется этого делать, ее вдруг охватывает желание бежать со всех ног, чтобы он не смог ее поймать. Мужчина прав, она нетерпелива, и это самое малое, что о ней можно сказать. Она позволяет ему положить руки ей на шею и притянуть к себе. Хоть бы он отстал.
– Послушай, я не хочу быть невежливой, но…
Доктор Финч наклоняется.
– Сейчас, – шепчет он. – Все закончится очень быстро. Если ты не будешь сопротивляться, тебе не будет больно.
– Какого черта? – Девушка пытается вырваться, но Финч держит ее крепко. И тут она вспоминает: – Ты солдат!
Доктор улыбается.
– Да.
Он сжимает руки, не давая ей бежать.
Она мотает головой:
– Н-нет! – Беа пытается лягнуть его, вырваться из его хватки.
– Не противься. – Его голос мягок, нежен. – Обещаю, тебе не будет больно.
Беа стискивает зубы, ее захлестывает ярость.
Ярость все нарастает – но тут девушка думает о Вэли, о том, что отняла у него жизнь и заслуживает того, чтобы жизнь была отнята и у нее. И ярость вдруг стихает. Она не должна убивать, она должна умереть. Ей не нужна бритва, сойдет и это. Беа должна умереть не от своих рук. Она убила Вэли, и теперь этот солдат убьет ее. Так и должно быть. Она не будет сопротивляться, не станет взлетать. Правосудие свершится. Вэл будет отмщен.
– Нет. – Голос Беа уже слабеет. – Я хочу, чтобы мне было больно.
Доктор Финч хмурится. Он слишком мягок, и уже слишком поздно. Ее голова тяжелеет. Девушка не хочет, чтобы последним, что она увидит, был он. Она закрывает глаза и видит Вэли, видит таким, каким он был, когда смеялся, ел, любил. И видит Навечье с высоты птичьего полета.
Беа тихо-тихо погружается в сон.
И ее солдат держит свое слово – она не чувствует боли.
