Сестры Гримм полностью

Я написала себе письмо, – думает Скарлет, глядя, как горит расколотое дерево. Древесина потрескивает, сыплются искры, прожигая дыры во мху. – Когда я была маленькой, я написала себе письмо об этом месте.

– Я бывала здесь раньше, – шепчет она. – Бывала много раз.

Ее мать стоит и смотрит на огонь.

– Я знаю.

– Откуда? Что с ним случилось?..

– Оно сгорело в пожаре.

– Я же тебе говорила, что проводила поиски. Таких, как ты, много. Ну, может быть, не совсем таких, как ты.

– Не может быть… – Завороженная пламенем, Скарлет забывает про свою мать, забывает себя саму. Ей надо было сделать что-то еще, но сейчас ей все равно. Девушке хочется не отрываясь смотреть на огонь, смотреть, пока она сама не догорит, оставив за собой лишь головешки и золу.

– Скарлет, нам надо идти. Я не…

Руби что-то говорит, но она не слышит слов. Она глядит на пламя, и оно вдруг превращается в четырех девочек, сидящих на лесной поляне. Одна из них заставляет растения расти, другая жонглирует клубами тумана, третья делает так, что листья парят в воздухе, а четвертая поджигает ветки. Ее сестры.

– Здесь опасно, – говорит Руби. – Нам надо…

Хрустит ветка, и обе женщины поворачиваются. Из-за дерева выходит мужчина. Он улыбается и машет рукой.

– О, все в порядке. – Скарлет выдыхает. – Это не… Это Уолт, мой… электрик.

Ее мать уставилась на него.

– Нет, он не… Он…

Уолт кивает.

– Солдат. Вот именно, дорогуша. Твой солдат. Хотя боюсь, не в галантном смысле этого слова.

Скарлет смотрит на него, лишившись дара речи.

– Ты думала, я потратил столько времени на ту посудомойку, потому что я неравнодушен к тебе? – Расплывчатые черты его лица вдруг становятся резче. – Хотя должен сказать, что знакомство с тобой доставило мне немалое удовольствие – такое же, как приготовление вкусной еды перед тем, как ее съесть. Ты согласна?

Девушка не успевает ответить – Уолт мигом оказывается у нее за спиной и стискивает ее горло. Она пытается глотнуть воздуха, что-то сказать, понять. Однако он слишком проворен, слишком силен, и она не может его остановить.

Мать кричит ей:

– Скарлет, Скарлет, убей его!

Где мой огонь? Почему мои руки так холодны?

– Боюсь, сейчас у нее не хватит силы даже на то, чтобы подрумянить тост, – с самодовольной ухмылкой говорит Уолт. – Не говоря уже о том, чтобы поджарить меня.

На одну бесконечную секунду Руби застывает на месте, глядя, как глаза ее дочери широко раскрываются от страха, как она бьется, как пытается лягнуть своего убийцу. Затем женщина бросается к Скарлет, но Уолт отходит назад, скользя так легко, словно под ногами у него не камни и мох, а лед, и Руби падает, не удержавшись на ногах, ударяясь запястьем о камень. Ее руку пронзает боль, и, подняв глаза, она видит, что лицо ее дочери начинает бледнеть.

Уолт прижимает губы к уху Скарлет.

– Теперь ты поняла, что ангелы могут быть замаскированными демонами?

И наоборот, думает Скарлет, начиная угасать. И ее мать, и Изикиел не такие, какими она их считала. Она пытается освободиться, но хватка солдата крепка.

Затем она замирает.

Уолт медленно опускает ее на землю. Ее руки раскинуты в стороны, когда он кладет ее рыжую кудрявую голову на белый мох. И глядит на нее, гладя большем пальцем по щеке.

– Смерть так прекрасна, не понимаю, почему вы все так отчаянно сопротивляетесь ей. – Он переводит взгляд на Руби. – Вы радуетесь рождению и скорбите о смерти. Все наоборот. В том числе и поэтому ваш мир…

В ответ Руби Торн истошно кричит. Это крик боли, беспомощности, ярости и отчаяния, крик крови и льда. Парень улыбается, как будто этот вопль доставляет ему удовольствие. Женщина подбегает к своей дочери.

Скарлет безмолвна и недвижима, как камень.

Под взглядом Уолта Руби складывает руки и кладет их на грудь дочурки, чувствуя, как они теплеют, потом становятся горячими. Чтобы согреть в холодный день, залечить царапину, вылечить подкравшийся рак. Призвав на помощь весь свой дар, Руби желает, чтобы Скарлет ожила, но ее дочь не сдвигается ни на миллиметр.

– Что бы ты ни пыталась сделать, – говорит Уолт, – из этого ничего не выйдет.

Она смотрит на него.

– Возьми вместо нее меня.

Он смеется.

– На что ты мне сдалась? На ее свете я смогу жить полгода, а твоего мне хватило бы не больше чем на месяц. – Он пожимает плечами. – Пожалуй, я возьму вас обеих, почему бы и нет?

– Хорошо, – говорит Руби – ей больше не хочется жить.

Через долю секунды солдат оказывается рядом с ней и сжимает ее горло. Торн-старшая сдается сразу. Как хорошо, что больше не надо бороться за жизнь, не надо бежать – и тут она видит, или же ей чудится, что один из пальцев дочки чуть заметно дергается, с него слетает искра и силится что-то поджечь. Ее мать сосредотачивается и мысленно направляет всю свою силу, всю оставшуюся в ней жизнь в свою дочь.

Скарлет лежит неподвижно.

Руби закрывает глаза.

Уолт ухмыляется.

И тут из неподвижной руки Скарлет вырывается молния и бьет в Уолта, прямо в середину его груди.