Заходя все глубже в лес, я начинаю остерегаться, более внимательно вглядываться в то, что меня окружает, ступать осторожнее, чтобы ветки не хлопали меня по лицу, не хрустели под ногами. Сгибаю и разгибаю пальцы, собирая всю свою силу, готовясь к бою.
Я могу это сделать. Однажды я уже убила, и сумею убить опять. К тому же этот малый – этот солдат – заслужил смерть. Он убийца, убийца моих сестер. Услышав хруст ветки, я замираю. Несколько минут стою неподвижно, пока не осмеливаюсь медленно и осторожно пойти дальше.
В голове у меня звучит голос Лео. Помни – ты охотница, а не дичь.
Теперь все мои мысли сосредоточены на одном – на том, чтобы отыскать мою цель.
Я вижу его около очередной ивы – он кусает ноготь, как будто обдумывая свои следующие действия, как будто точно не знает, что предпринять. Знаю, что у меня есть только одна-две секунды, прежде чем он увидит или почувствует меня.
Ты либо хищник, либо его добыча. Либо ты убьешь, либо убьют тебя.
Сосредоточиваюсь на плетях плюща, обвивающих иву и змеящихся по земле под ней. Сосредоточиваюсь на своих пальцах. Вспоминаю, как я заставила плющ обвиться вокруг шеи Лео, подобно удаву.
Прожилки на листьях плюща медленно начинают набухать и пульсировать, словно в них течет моя собственная кровь. Шевелю указательными пальцами обеих рук, и побеги плюща, лежавшие на земле, обвивают лодыжки солдата, крепко привязав его к месту, где он стоит. От неожиданности и изумления он едва не падает, но все же удерживается на ногах.
Когда он замечает меня, наши взгляды встречаются, и я вижу, что парень так прекрасен, что теперь изумлена уже я сама. Он смотрит на меня с такой грустью, и мои руки опускаются, а плети плюща, которыми я более не повелеваю, начинают разматываться. Солдат вдруг бросается на меня – теперь в его глазах горит восторг.
Я падаю навзничь, ударившись о камень, пытаюсь встать, но он опять валит меня наземь. Колочу его ногами, но он силен, сильнее меня, и одной рукой прижимает меня к груди, а второй сжимает мое горло. Чем больше я сопротивляюсь, тем крепче становится его хватка, и я чувствую, как мои легкие сжимаются, как из моего тела уходят силы. Моя голова тяжелеет, глаза закрываются. Все вокруг из белого становится темным.
Внутри меня еще горит мерцающий огонек любви. Я думаю о Лео, о Тедди и о Лиане. Я пытаюсь черпать силы в этом огоньке, сжимаю руки в кулаки, призываю на помощь плющ, но у меня не хватает сил. Огонек гаснет, и все погружается в черноту.
В этой черноте я плыву, погружаясь в землю и взмывая в небеса. Моя душа возвращается в землю, а мой дух – в небесную высь.
Затем тьму прорезает красная вспышка, похожая на струю артериальной крови. Когда она исчезает, я больше не вижу ни красного, ни черного, не вижу ничего вообще.
Ко мне, словно удар тока, возвращается дыхание, вновь запуская мое сердце. Мои глаза открываются, и я вижу солдата – он корчится на земле, а плющ обвивает и обвивает его, словно он – это египетская мумия, а плети плюща – это бинты, и, наконец, он обвит ими весь, так что из-под них виден только один полный ужаса ярко-голубой глаз. Затем его поглощает земля, и все – его больше нет.
Беа слышит голос своего отца, он доносится издалека, едва прорываясь сквозь плотный туман. Она игнорирует его. Голос отца становится яснее, его слова царапают ее, жгут ее плоть.
Наступает тишина. Тьма. И Беа опять плывет в этой тьме.
Отец дотягивается до ее нутра, впрыскивает в ее жилы свой яд, являющий собой неразбавленную ярость.
Беа открывает глаза.
Она свирепо смотрит на солдата. Потрясенный доктор Финч ослабляет хватку, и девушка вырывается из его рук.
Яд течет по ее венам, и она чувствует в себе такую силу, какой никогда не чувствовала прежде. Эта сила создает смерч, могучий, неудержимый торнадо, который всасывает ее в себя. Она пытается вырваться, освободиться.
Наконец Беа перестает сопротивляться. Как приятно прекратить борьбу и позволить ярости поглотить ее целиком.
Она выпрямляется. Доктор Финч пятится. Падающие листья повисают в воздухе. Туман рассеивается. Беа поднимает руки, и самый большой камень на поляне поднимается и повисает среди парящих листьев. Легким движением пальцев Беа с силой опускает его на плечо мужчины, разорвав кожу, раздробив кости. Он падает как подкошенный, схватившись за плечо, и вопит так истошно, что его крики могли бы разбить стекло.
Девушка улыбается и подходит к нему. Поставив сапог на его несуществующее сердце, она одним ударом раздавливает его грудь, затем берет его за ноги и взмывает вверх, до самых верхушек деревьев. И роняет его.
