Сестры Мао полностью

Первоначально она планировала повесить рядом с фонарями птичьи клетки, чтобы госпожа Маркос могла любоваться попугаями, какаду и белоглазками, но согласилась, что их щебет будет заглушать спрятанных в фонарях жучков, поэтому эта идея была отвергнута. Вместо этого Цзян Цин выставила несколько скромных образцов своей каллиграфии.

– Немного тщеславно, не находишь, мам? – спросила Ли На, которую Цзян Цин попросила помочь. – Вывешиваешь здесь свои работы.

– Не думаю. Это моя каллиграфия, тебе нравится? Но сами лозунги – от народа и для народа. Я пытаюсь внести в эту довольно традиционную обстановку голоса нового Китая.

– Не знаю. Кажется, это немного…

– Сейчас каллиграфией занимаются в тюрьмах. Это отличный способ исправить человека. Я бы приставила к тебе учителя, если бы думала, что ты станешь заниматься больше минуты.

Меня волнует твое идеологическое развитие, Ли На, действительно волнует.

Ли На пожала плечами и отвернулась. Она стала расставлять блюда на главном столе, передвигая тарелки таким образом, чтобы вкусы и цвета распределялись наиболее гармонично, а до лучших блюд было легче добраться. Цзян Цин краем глаза наблюдала за ней. Ли На исполнила ее просьбу – пришла в виде, подобающем китаянке – костюм в советском стиле, никакого макияжа и солнцезащитных очков, туфли без каблуков. Единственной ее оплошностью было то, что она забыла достать из волос пластиковую заколку – такими пользовались члены семей артистов, чтобы заявлять о себе, но ее легко заменили простой шпилькой. Сама Цзян Цин надела белоснежную блузку и коричневую юбку, а чтобы не замерзнуть, накинула на плечи кардиган из овечьей шерсти и повязала шею шелковым шарфом. Учитывая непривычно высокий рост миссис Маркос, она позволила себе туфли на каблуках.

– В котором часу она придет? – спросила Ли На через плечо.

Цзян Цин вышла из оцепенения:

– Будет здесь с минуты на минуту.

– У тебя будут неприятности, мам. Ты отклоняешься от программы.

– Мне сказали, что наша гостья была рада получить мое приглашение. Только это важно.

– Когда об этом узнают, многие разозлятся.

– Просто сосредоточься на том, чтобы все сделать хорошо, дитя мое, ладно?

– Тебя ждут неприятности, мам. Не говори, что я тебя не предупреждала.

Через верных хунвейбинов Цзян Цин сумела передать госпоже Маркос сообщение с приглашением на личную встречу перед балетным представлением. «Надеюсь, вы не сочтете меня бесцеремонной, – говорилось в записке, – но мне просто не терпится познакомиться с вами. Говорят, что одной встречи недостаточно, чтобы стать друзьями, но мне кажется, что на нас это не распространяется, ведь у нас уже так много общего».

– Ты нервничаешь? – спросила Ли На, подойдя и помогая Цзян Цин выровнять стулья.

– Нет, – сказала Цзян Цин. – Ты отрепетировала, как я просила?

– Немного. Но я недостаточно хороша. Честно говоря, тебе стоит попросить переводить Нэнси Ван.

– Я не могу пригласить никого из официальных лиц. Эта встреча – не под запись.

– Это был сарказм.

– Я даже не знаю, что это значит. В любом случае, ты справишься лучше нее, потому что с точностью передашь мне то, что скажет госпожа Маркос. Нэнси – хорошо, но, по моему опыту, она склонна к приблизительному переводу. Сегодня я хочу слышать все слово в слово. Никаких поэтических заскоков, ясно? Сейчас не время для свободы самовыражения.

– Ты действительно собираешься заставить меня сделать это?

– Прошлой ночью я допоздна перечитывала свою «Тысячу английских предложений». Раньше я знала их наизусть, но практика у меня была так давно, что, боюсь, я все забыла. Объективно говоря, это должно быть не так уж сложно, правда? У этих иностранцев всего двадцать шесть букв, а у нас две тысячи иероглифов. Но у меня нет уверенности. Я не доверяю себе. Мне нужно, чтобы ты была рядом.

– Ну, я здесь. Ты выиграла.

У входа в беседку один из помощников Цзян Цин поднялся на стремянку, чтобы зажечь фонарь вверху. Зная о том, что почва здесь неровная, и сочтя положение стремянки шатким, Цзян Цин подошла, чтобы поддержать ее. Ли На пошла с ней.

– Очень важно держать себя перед госпожой Маркос достойно, – сказала Цзян Цин дочери. – Ты не должна делать ничего такого, из-за чего Китай сможет потерять лицо за рубежом.

Помощник спустился, поблагодарил Цзян Цин и перенес лестницу к столбу с другой стороны. Цзян Цин пошла вместе с ним и поддержала лестницу, как и в прошлый раз.

– Не показывай слишком большого интереса и не улыбайся слишком часто. Не открывай рот слишком широко, иногда ты так делаешь. Не жестикулируй и держи руки под столом. Лицо сдержаннее. Не показывай зубов.