Сестры Мао полностью

Это объясняет, дражайший мой, почему в этом письме я не делаю свою каллиграфию видимой; почему я не позволяю перу касаться бумаги, а рисую в воздухе прямо над ней; почему, паря и танцуя пером, я выстраиваю свои иероглифы в тайные линии, начиная с верхней части страницы, когда я дохожу до ее конца, как диктует старый стиль. Я делаю это не напоказ. Я не сумасшедшая и не притворяюсь ею. Мои действия не притворны, они задуманы для того, чтобы мою самокритику не увидел тот, кто может неправильно ее понять или использовать против меня. Кто угодно, то есть любой, кроме тебя.

Пожалуйста, не пугайся, что я плачу, когда пишу. Пусть мои слезы тебя не тревожат. Так бывает, когда женщина отстраняется от людей, парадов и борьбы в политических верхах, приходит в свой внутренний мир и понимает, что там, хотя сейчас может казаться и иначе, ей не суждено всегда быть одной. Скоро, когда буду в состоянии, я смогу встретиться с тобой на небесах, где, надеюсь, наша встреча будет такой, какой и должна быть встреча между тобой и мной после всего, что произошло. В последние годы между нами разверзлась пропасть, а сейчас она увеличилась еще больше: пропасть, что отделяет живых от умерших.

Конечно, нет такой пропасти, которую нельзя было бы преодолеть при наличии силы воли, но прежде всего мой долг – убедиться, что я провела тщательный анализ и очистилась во всех отношениях. Я должна предстать перед тобой чистой. Ибо только на чистом листе, свободном от всяких черт, можно вывести самые свежие и прекрасные символы, нарисовать самые свежие и прекрасные картины.

«Сестры Мао» – произведение художественное. Цзян Цин, Ли На, Имельда Маркос, Сяо Даньгуй, Нэнси Ван и Мао Цзэдун, какими они появляются в романе, во всех аспектах являются фигурами вымышленными. В отличие от западного порядка именования «имя-фамилия», китайские имена произносятся в виде «фамилия-имя»; я следовал этому принципу на протяжении всего романа. В большинстве случаев я использовал полные имена китайских персонажей соответственно тому, как к ним обращались бы в Китае; в нескольких случаях я отступал от этого правила, чтобы создать особый эстетический эффект. Во всех случаях я позволил себе называть Мао Цзэдуна просто Мао, потому что именно так его знают во всем мире, а также потому, что, как мне показалось, сокращенный вариант делает прозу более энергичной.

«Восточный ветер» – это смесь идей, связанных с несколькими европейскими театрами XX века: Московским художественным театром, Берлинским ансамблем, театром «Юнити» и Театральной мастерской в Лондоне, Театром дю Солей в Париже и Театральной лабораторией в Ополе (Польша). Коллектив «Уэрхауз» и боди-арт Дорис навеяны различными международными театральными группами и перформанс-художниками, работавшими начиная с 1960-х годов, в первую очередь Живым театром, группой «Вэлфер Стейт Интернешнл», Театром угнетенных, Гильермо Гомесом-Пеньей, Ханной Уилки, Адриан Пайпер, Мариной Абрамович, Чжан Хуанем и Олегом Куликом. «Лондон Карлтон» – это выдуманное место, соединяющее черты театров Вест-Энда. «Одеон» отсылает к одноименному театру в Париже, хотя имеет к нему лишь косвенное отношение. «Комплекс» – это репрезентация правительственного комплекса Чжуннаньхай в Пекине; не в последнюю очередь потому, что Чжуннаньхай закрыт для публичного посещения, детали его здесь выдуманы.