В таком месте, как это, легко утратить взаимопонимание со своим телом и позволить ему деградировать; я намерена поддерживать с ним тесный союз. Поэтому, как только встаю с постели, я провожу у раковины не менее двадцати минут, омывая интимные части тела, протирая лицо и полоща горло. Я не буду носить грязную одежду:
прежде чем положить ее рядом со мной, ее должны проветрить, вычистить и избавить от пятен. И прости за мнимую суетность, но мне не нужен особый случай, чтобы поправить прическу и нанести каплю духов на запястье, я делаю это и в обычный день.
Поддерживать порядок в комнате – тоже моя обязанность, и я, семидесятисемилетняя жена Великого Спасителя Китая, не слишком горжусь тем, что встаю на колени и драю пол, как когда-то в детстве, в деревне. Когда я убеждаюсь, что протерла все углы и пыли больше нет (проверка проводится ежедневно), я час занимаюсь тайцзицюань[58] в надежде, что это заставит мои кишки двигаться, хотя обычно они мне не поддаются. Из-за недостатка грубой пищи в рационе у меня часто бывают запоры, и мне приходится напрягаться; нередко я вынуждена помогать себе пальцами и мылом.
Экспериментируя над моими страданиями, они любят менять время приема пищи, сдвигая его на час в ту или другую сторону, а иногда и вовсе меняя порядок, чтобы я ужинала на рассвете, а завтракала в полночь, и тем самым не давая мне войти в здоровый человеческий ритм. Поэтому часто случается, что после физических упражнений я не получаю обеда, что вызывает ужасные муки и не оставляет мне иного выбора, кроме как лечь и восполнить силы сном. Такой вынужденный, неестественный сон лишает меня ночного отдыха; кроме того, он наполнен изнурительным повторением моих дневных видений, и, просыпаясь после полудня, я чувствую себя отяжелевшей и не в духе. Успешное опорожнение немного облегчает мою участь, но я делаю попытку, только если уверена в успехе, потому что повторная неудача может еще больше омрачить мое настроение и привести к геморрою.
По вечерам я делаю кукол. Моя обычная производительность – одна кукла в три дня или около двух в неделю. По моим подсчетам, с момента ареста я изготовила их более тысячи. Мне хочется думать, что всех этих кукол раздали рабочим семей Пекина, и что дети с волнением находят мои инициалы на внутренней стороне маленьких униформ. Хотя, возможно, их бросили гнить на складе, сожгли на костре или разобрали и вернули мне под видом нового материала.
С этими ублюдками ничего наверняка не знаешь.
