Все на месте. По ее промежности, животу, губам пробежали покалывания. Она знала, где и кем она была. Оставался только один крошечный, невозможный шаг, который она должна была сделать. Этот шаг, она была уверена, был в этот момент самым важным делом на земле. Чтобы не потерять уважения к себе, она должна быть способна это сделать. Есть ли другой выход? Ответ – нет. Она сделает это, даже если потом ей придется всю жизнь в этом раскаиваться. Чтобы исправить ошибку, нужно выйти за рамки дозволенного. Ее величие в будущем будет характеризоваться крайней позицией, которую она заняла сейчас, и сохранением этой крайней позиции на протяжении всего действия. Это аморально, да, но тогда все великие поступки, которые остались в истории и не были смыты ее потоком, тоже аморальны. Если бы возникла необходимость, она убила бы не только свою сестру, но и себя. Это был конфликт двух правых, в котором к смерти должны быть готовы обе стороны.
– Ты готова? – тихо спросила Ева у сестры.
– А ты? – ответила Айрис.
Ева почувствовала, как рука, держащая пистолет, как будто дышит сама по себе. Она видела, как увеличиваются и уменьшаются, будто живут своей жизнью, глаза Айрис. Неправильно говорить, что актриса обретает характер внутри себя, в изоляции от других; на самом деле, для того чтобы найти себя, она должна выйти из себя к другим. Ева, увидев в глубинах сознания Айрис свое собственное подобие, испытала момент паники. Быть актрисой – значит все время быть подсудимой, а Айрис требовала приговора. Ева должна была действовать и положить этому конец. Но страх перед сценой утихнет только тогда, когда она забудет об этой ответственности.
– Ты сама навлекла это на себя, – сказала Ева сестре.
– Я не имею никакого значения, – ответила Айрис. – Я ничто, за исключением того, что я часть тебя. Так сделай это для себя.
Существует видеозапись – она так и не попала на телевидение, но хранится в архиве Би-би-си и доступна тем любопытным, кто захочет ее отыскать, – момента перед тем, как Ева выстрелила из пистолета. На ней видно, как Кит хватает Еву за руку и поднимает ее вверх, направляя пистолет выше головы Айрис. Когда раздается выстрел, картинка обрывается, и оператор прячется за сиденье. Когда изображение возвращается, Ева отклонилась назад, как будто ее только что отбросила невидимая сила, – качество картинки плохое, но, похоже, что спереди ее комбинезон залит мочой, а Кит вырывает пистолет из ее руки. Затем опять все перепутывается, изображение качается влево и вправо. Когда оно снова становится четким, Кита прижимают к земле два полицейских, а пистолет лежит на полу возле его головы.
Нет ни одной видеозаписи, которая ответила бы на вопрос о намерениях Евы в момент выстрела. Хотела ли она выстрелить в сестру? Или она намеренно ждала, пока Кит уберет руку, прежде чем нажать на курок?
Спросите Еву, и она ответит, что это не имеет значения. Иногда она жила так, что не знала, зачем это нужно. Она просто делала какие-то вещи и не придавала им значения.
Пьеса сыграла ее, хэппенинг случился. Все ее видели. Все смотрели.