На Хай-стрит, недалеко от угла с Аллен-стрит, находилась газетная лавка. На рекламном щите у входа красовался заголовок из «Новостей мира». В витрине стояли липкие сладости в бутылках и выцветшие на солнце пачки «Плейерс». На стене у двери кто-то наклеил плакат, который Айрис прочитала вслух:
ЖИТЕЛИ КЕНСИНГТОНА – ДЕЙСТВУЙТЕ СЕЙЧАС
И под ним:
НИГГЕР, ОСТАВЬ НАШИХ ДЕВОЧЕК В ПОКОЕ
Внутри было мрачно и пахло застоявшимся табачным дымом, клеем и лакрицей.
– Можно мы купим жвачку? – спросила Айрис.
– Нет. Выбери что-нибудь почитать.
Единственным хорошим источником света была голая люминесцентная лампа над кассой. Владелец магазина Артур сидел под ней; его бледная кожа казалась почти зеленой. Увидев Саймона, Артур встал и прошел через занавес из красно-бело-голубых лент. Саймон подождал его у прилавка.
– Можно я возьму? – спросила Айрис.
Она держала в руках журнал «Вумэнс Оун»[22].
– Нет, – сказал Саймон. – Что-нибудь другое.
– Вот именно, – добавила Ева. – Тебе десять.
Артур вернулся с двумя предметами. Журналом, завернутым в черный пластик, и блоком размером с книгу, обернутым в зеленую бумагу и перевязанным бечевкой. Только годы спустя Айрис поняла, что ее дядя покупал журнал с девушками и килограмм гашиша.
– Раз и два, – сказал Артур. – Что-нибудь еще?
У Артура был мягкий голос, в повседневной жизни он был добрый и деликатный. Когда Саймон впервые встретил его вскоре после десанта в Салерно, он подумал: «Этот долго не протянет. Парней вроде него отстреливают». Но однажды ночью, во время длительной бомбардировки, Саймон увидел Артура с другой стороны.
– Какая у него другая сторона? – спросила однажды Айрис у Саймона.
– Тьма. Как та часть луны, которую не видно.
– Саймон, приятель, – сказал Артур. – Что-нибудь еще?
– Ой, да, прости, Артур.
Айрис выбрала издание «Удивительных историй»[23]. Ева – старый «Эвривумен»[24], уцененный до половины стоимости. Саймон взял со стеллажа «Сандей Пикториал»[25] и «Обсервер»[26].
– И это. И пачку «Дюморье».
Саймон передал деньги, зажав их в кулак. Но Артура это не устроило, и он пересчитал их, раскладывая каждую купюру на прилавке. Их было очень много.
– Дядя Саймон? – сказала Айрис, широко раскрыв глаза.
– Ш-ш-ш.
Артур не стал открывать кассу, а сразу положил деньги в карман.
– Здесь все? – спросил Саймон.
– Все, – сказал Артур. – Держи в курсе, как пойдет.
Как и обещал, Саймон повел девочек поесть в кафе возле Кенсингтонского вокзала. На дорожке у входа были припаркованы мотоциклы и стояли несколько тедди-боев[27]. Один из них, в драповой куртке и узких брюках, с длинной челкой в стиле Тони Кертиса, сделал шаг, преградив дверь.
– Извините, – сказал Саймон.
– Извините, – отозвался тедди-бой, не сдвинувшись с места.
Саймон инстинктивно оттолкнул сестер назад, чтобы они оказались у него за спиной. Журнал и гашиш, слишком крупные для карманов, он положил в куртку и застегнул ее. Чтобы они не выпали, снизу он придерживал их здоровой рукой.
Тедди-бой шагнул вперед:
– Мужик, покажешь, что у тебя там, или мне придется тебя заставить?
Саймон тяжело дышал, вперившись взглядом в противника.
Айрис слышала его дыхание: вдох-выдох, вдох…
Делая вид, что проверяет сестер, Саймон повернул голову так, чтобы были видны шрамы на шее. Затем он откинул манжету, открыв гладкую головку культи.
Тедди-бой вздрогнул.
Саймон снова встретился с ним глазами.
Тедди-бой отошел в сторону.
В кафе Саймон посадил девочек за столик и сделал заказ у стойки. Айрис молча и подозрительно наблюдала, как он выгружает тарелки и чашки с подноса на столешницу. Затем пододвинул второй столик. Прошел и сел с той же стороны, что и девочки, лицом к входу.
– Айрис, иди сюда и сядь рядом со мной.
Она подтащила свой стул ближе, и Саймон положил искалеченную руку ей на плечо.
– Ева, сядь вон туда, – сказал он, кивнув на пустой стул напротив.
На войне именно спокойные и тихие, ничем не выделяющиеся люди выдерживали давление и были надежны, в то время как экстраверты, проявлявшие браваду: «Черт возьми, как же мне не терпится попасть в этих фрицев!» – рассыпались в одно мгновение; как только по ним открывали огонь, они замирали, убегали или разлетались на куски в клубах дыма. Именно по этой причине, сказал однажды Саймон Айрис, он не мог любить сестер одинаково.
– Ешьте, – сказал он. – И вы знаете правило – не шуметь.
Айрис, которая боялась стучать ножом по тарелке, играла с картошкой, макая ее в яйца и наблюдая, как растекаются желтки. Саймон прихлебывал кофе, в который на кассе незаметно плеснул бренди из фляжки. Запах бренди Айрис чувствовала.
На пустом столе Саймон разложил газеты.
– Дядя Саймон?
– Ага?
– Что это вообще такое?
– Что?
Она пощупала выпуклость на его пиджаке:
– Это.
– Ш-ш-ш. Хватит болтать. Читай свой журнал.