В некоем озарении я вдруг увидела себя со стороны: мои лабораторные отчеты безупречны, количество рабочего времени больше, чем у любого другого исследователя, мое имя упомянуто в нескольких научных журналах, где описаны нейроны крошечных животных, которые не вызывались добровольцами на то, чтобы в их маленьких черепах сверлили дыры и ковырялись.
Разжав ладонь, я увидела мертвую мышь – крохотный комочек меха.
В ту ночь я долго плакала, уединившись в своей комнатушке. В то время я жила в общежитии аспирантов-иностранцев; мама надеялась, что я смогу с кем-нибудь из них подружиться. Но они держались кучками: готовили сообща, обменивались шутками на своих родных языках и собирались в общих комнатах на каждом этаже. В итоге они вместе смотрели телевизор, а я готовила материал для грантов.
Наступил апрель. На магнолиях, росших в кампусе, начали распускаться почки. Студенты, не дожидаясь установления теплой погоды, разделись до шорт и босоножек. А я даже с окончательным приходом весны так и не решилась разоблачиться и выставить напоказ свои худые руки и плоскую грудь. А потом начали приходить письма. Отказ от Национального научного фонда был таким же теплым, как банковское уведомление: «Финансирование этого проекта отклонено». В том же духе ответили Фонд Рокфеллера, Национальный научный фонд исследовательских стипендий, Фонд стипендиатов Массачусетского технологического института.
Какая-то студентка, должно быть, услышала, как я рыдаю в туалете, и позвонила секретарю факультета Кире Банерджи. Та мгновенно оказалась возле меня: красивая жизнерадостная женщина с браслетами на запястьях, в ярком сари и высоких красных сапогах. Кира подтолкнула меня к выходу из кабинки и похлопала по спине.
– Дорогуша, в выдаче грантов постоянно отказывают. Просто меняешь их местами и готовишь заявки на следующий семестр! – У меня не было сил ни поблагодарить ее, ни вникнуть в смысл сказанного. – Вперед, давай уйдем отсюда! – Кира обняла меня за плечи. Потом она сообщила, что привыкла к личностям типа А в Колумбийском университете и особенно в лаборатории. – А надо быть, как я, типом С, которым все по барабану! – Она рассмеялась над собственной шуткой.
Мы вышли прогуляться вдоль реки, и Кира стала рассказывать мне о парне, за которого должна была выйти замуж. Она в какой-то степени верила, что родители знают, как лучше, и что брак по расчету может быть прочнее брака по любви. Она знала Ари (уменьшительное от Арджун) с детского сада. В начальной школе она заставляла его есть жуков, а в старших классах подбивала украсть у сестры вибратор. Она относилась к нему скорее как к брату или кузену, чем как к жениху.
– У него теперь такая пышная борода, и весь он довольно волосатый. Даже слишком волосатый! – смеялась Кира.
К плюсам Ари относилась интересная работа в компьютерном стартапе. К большому неудовольствию его родителей, он отказался от работы в фирме
– Они даже не знают, что такое «стартап»! – Кире нравилась бунтарская и рискованная натура Арджуна. К минусам относилось то, что он все время ей уступал; выбор фильмов и ресторанов всегда был за ней. – Я знаю, он хочет, чтобы мне было хорошо, – вздохнула она. – А я такая стерва!
У киоска с хот-догами она остановилась.
– Пожуем?
Мы сели на скамейку с видом на парк и реку, съели по хот-догу и выпили банку газировки на двоих. Кира признала, что за такого щедрого и доброго человека, как Ари, другие девушки убили бы, но она рядом с ним становилась какой-то дрянной, а почему – сама не могла объяснить. Она смогла бы, наверное, полюбить его и поверить, что они созданы друг для друга; единственная проблема заключалась в том, что она не могла перестать трахаться с Куртом Джеймсом, звездой студенческой команды по регби, который, по ее словам, давно с ней заигрывал.
Через несколько недель Кира позвонила, вроде бы, с целью проверить и поддержать меня: после множества отказов в грантах я перестала ходить в лабораторию. Потом она призналась, что ей нужно выговориться, а кроме меня некому.
– В общем, я тут натворила дел, – объяснила она.
Мы встретились в закусочной на Бродвее; там было шумно и полно студентов. Кира быстро огляделась, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь из знакомых.
Оказалось, команда Курта вернулась в кампус с победой после матча.
– Он был весь такой возбужденный от того, что забил победный гол, и мы с ним занялись этим делом… Ага, по полной программе.
– Ну и что?
– Я потеряла счет времени! – Кира опустила голову. – Совсем забыла, что ко мне должен был прийти Ари!
– О, нет…
– Он расторг помолвку! Он не отвечает на звонки. Я ходила к нему в офис и домой. Все, я для него умерла.
– Может быть, еще не все потеряно.
– Со мной друзья перестали разговаривать. А родители хотят меня убить.
– Наверное, ты не хотела замуж за Ари, – проговорила я, чтобы сказать хоть что-нибудь.
– Это моя карма, – сокрушалась Кира.
– С научной точки зрения, кармы не существует.
– Нет, это точно моя карма, – не согласилась Кира. – Это она.
