Через несколько дней я вышла на работу. Олли пообещала, что никуда не уйдет. Мне кажется, она и не смогла бы куда-то уйти в том состоянии; тем не менее я заплатила швейцару и попросила присмотреть за ней. К концу недели он уже бегал в киоск через дорогу на углу купить для нее журналы и жевательные конфеты. Затем Олли сделала вылазку в прачечную на цокольном этаже и подружилась с нашим управляющим Луисом. Он научил Олли складывать простыни плотными квадратами, и вечерами они подолгу азартно резались в нарды.
«Опять твоя сестра», – то ли сочувственно, то ли досадливо говорила Фиона, когда Олли звонила мне на работу. Где пульт от телевизора? Что заказать на ужин? Когда я вернусь домой? Не куплю ли я по дороге зубную нить и кондиционер для волос? Через неделю она начала давать мне длинные списки продуктов для своих вегетарианских блюд. Олли кормила меня листовой зеленью и бобовыми, приправляя их куркумой, кайенским перцем и имбирем; вскоре у меня очистилась кожа и улучшился сон. Перед сном она прокалывала булавкой капсулу с витамином В и втирала мне каплю янтарной жидкости в морщинки возле глаз и капала на губы.
Я позвонила в лечебницу в Олбани и попросила разрешения поговорить с врачами, лечившими Олли. Оказалось, это можно только родителям, супругам или по доверенности. Я сдалась и позвонила Марку. Со времени нашего официального развода прошло несколько месяцев. Марк неохотно, но все же согласился помочь мне с документами. Мы встретились в закусочной на Лексингтон-авеню, в которую когда-то часто ходили в воскресенье по утрам после того, как допоздна смотрели старые фильмы по телевизору, а потом занимались сексом.
– Что ты так смотришь? – осведомился Марк, усаживаясь за столик.
– Ты изменился.
– Да нет.
Он был короче подстрижен, на нем были новые очки в прозрачной пластиковой оправе по последней моде и зеленое поло от
– У тебя сейчас встреча с кем-нибудь?
– Нет.
– Выглядишь по-новому. Фирменные очки…
– Тебе нужна моя помощь или нет?
Марк развернул салфетку и положил на колени. Мне были так знакомы эти руки, эта мозоль на среднем пальце от авторучки. Он писал резюме от руки; так у него мозг лучше работал. Я поняла, что изменилось: Марк больше не был моим. Я помнила его запах, его вкус, завиток на затылке, который я целовала и обводила пальцем по часовой стрелке. Куда все это уходит? Вы спите бок о бок, дышите рядом, едите вместе, разговариваете всю ночь напролет… И все это превращается в полузабытое кино, в сон, от которого ты уже проснулась и постепенно забываешь подробности. Марк положил на стол портфель. Тот, который я ему подарила на свадьбу. Мне было приятно увидеть, что он им все еще пользуется.
Он прочел меню и стал выбирать блюда. Порой он сомневался и спрашивал совета у официанта. Телячья отбивная или болоньезе? Поначалу мне это казалось милым. Потом стало казаться нелепым – оставлять на суд официанта, что тебе съесть. Но совместная жизнь осталась позади. Марта на последнем сеансе сказала, что одна из худших вещей, которые люди делают при разводе, – интернализируют неудачу. «Это брак потерпел неудачу, а не вы». Марку эта идея понравилась, а мне показалась дурацкой. Все-таки это у нас ничего не вышло.
Мы поели, и Марк протянул мне картонную папку:
– Здесь все, что нужно. Удачи тебе с Олли.
– Можно у тебя спросить?
– Конечно.
– Ты все еще сердишься на меня?
– Давай не будем об этом. – Марк опустил глаза.
– Ты с кем-то встречаешься…
– Мы оба ошиблись. Давай оставим все как есть? – Марк застегнул портфель. Золотые инициалы, тисненные на коже, почти стерлись.
По доверенности я смогла запросить медицинскую карту Оливии в лечебнице Олбани и записалась на прием к психиатру, который ее лечил. С его слов, несколько дней после поступления к ним Олли была замкнута и не могла говорить. Затем она стала агрессивной, после чего наступил период абстиненции и легкой паранойи. Ей были прописаны антипсихотические препараты, антидепрессанты и успокоительное. Поскольку за две недели никакого прогресса добиться не удалось, объяснял врач, Олли была направлена на электросудорожную терапию, или сокращенно ЭСТ.
– Вы получили ее согласие? – спросила я.
– Это стандартный протокол для пациента, который ни на что не реагирует.
– Что за протокол?
– Вы ведь сестра пациентки, не так ли?
– Извините, я просто пытаюсь понять, что произошло.
Врач рассказал, что из обычных двенадцати сеансов электростимуляции были проведены два. Я представила, как тело моей сестры подвергают анестезии, прикладывают к вискам электроды и ее мозг сотрясают электрические разряды. Врач надеялся, что последующие сеансы значительно улучшат ее состояние, но после второго Олли украла сумочку, жилет и бумажник Мэри Макграт и сбежала.
