Несколько секунд он смотрел на «пострадавшего», ожидавшего «материальной помощи от профкома». А внутри закипала ярость, которая рвалась наружу. Дмитрий изо всех сил стиснул кулаки, пытаясь заставить себя не повторять ошибок Сергея и не наброситься на Перевертова.
— Девочек тебе привел, — очень тихо проговорил он. Глаза Фролова блеснули злым огоньком, — трахать…
— Чего? — Перевертов попытался приподняться на кровати и охнул от боли, похоже, не притворялся, — ты что себе позволяешь? Это шутка, что ли, такая?
— Да какие тут шутки? — Фролов наклонился к преподавателю, от чего тот вжался в подушку. Ненависть в его взгляде теперь была видна совершенно отчетливо, — ты тут залежался, а зачет все хотят. Тебе как, по одной заводить? Или групповушку тут замутим? — глаза Дмитрия по-змеиному сузились.
— Да ты что такое несешь?! — Перевертов картинно вытаращил глаза, — я сестру позову, ты больной совсем?
Вопреки угрозе, звать медсестру он почему-то не торопился. Фролов презрительно скривил рот.
— Ладно дурочку валять, мы ж не в ментовке! — бросил он, — и я прекрасно знаю, чем ты грешишь в универе! И отоварили тебя тоже за это, мало, надо было убить! — Фролов резко поднес свое перекошенное от злости лицо почти вплотную. Перевертов испуганно зажался на краю кровати, ожидая чего угодно, — так что, Казанова? Тебе девочек как, по одной, по две? Групповуху? Традиционно, минет, с извращениями?! Говори! — он занес кулак.
Перевертов закрыл голову руками и задрожал всем телом. Дмитрий смотрел на избитого, перепуганного преподавателя с отвращением. Без доли жалости. Перед ним было мерзкое, подлое, гадкое существо. Которое невозможно было жалеть, потому что оно никого не жалело…
— Оставь меня! Ты ничего не докажешь!
— Докажу! — Фролов силой убрал руку Перевертова от лица, чтобы тому пришлось смотреть ему в глаза, — уже нашел девчонок, пострадавших от тебя, с…и! И еще найду, я всех разыщу, всех до одной, будь уверен…
— Вам никто не поверит… — Перевертов затравленно оскалил зубы, — никто, слышишь?
— А я в прокуратуру и не пойду! — Фролов ни на секунду не отводил глаз, — обращусь к руководству, расскажу, что знаю, девчонки расскажут, как, скотина, их драл за свой гребаный зачет… как думаешь, оставят тебя после этого на твоем теплом местечке или ВУЗу на х…р не нужен такой скандал?! — рявкнул он, вновь угрожающе надвинувшись на Перевертова. В глазах того мелькнул ужас.
— Ты блефуешь!
— Блефую?! — Фролов встал и медленно направился к двери палаты, — зайди, пожалуйста! — сказал он, слегка всунувшись в коридор.
Перевертов пораженно и со страхом наблюдал, как вслед за Фроловым в палату на ватных ногах вошла Юля Аксенова. Конечно же, он ее помнил. И помнил хорошо…
В следующую секунду они встретились глазами. Перевертов шумно сглотнул. Нижняя челюсть Юли задрожала, девочка готова была разрыдаться.
— Узнаешь, тварь? — прошипел Фролов, остановившись рядом с Юлей, — смотри на нее… смотри, я сказал! — он его рыка вздрогнула и сама Юля, — ты сгубил ее юность, изгадил жизнь, ты, мразь, искалечил ребенка, а теперь лежишь тут и смеешь сетовать на чью-то жестокость?! Думаешь, это пройдет вот так? Думаешь, она будет молчать? — Дмитрий посмотрел на Аксенову, — Юля, ты расскажешь, что этот ублюдок с тобой сделал?
Аксенову затрясло от слез.
— Да, — с трудом вдавила она и, закрыв лицо руками, зашлась рыданиями.
— Ну все, все… — Фролов осторожно взял ее за плечи и ввел из палаты, — подожди снаружи… ну что, уродец? — он ввернулся к Перевертову, — ты ведь помнишь ее. Ты всех их помнишь…
— Чего… ты… хочешь? — с трудом проговорил Перевертов. От страха его начало трясти, речь стала невнятной и сбивчивой.
Фролов достал из нагрудного кармана халата телефон и молча продемонстрировал Перевертову, что записывал разговор.
— Старая фишка, но работает всегда, — негромко сказал он, убрав аппарат, — а хочу я договориться с тобой, как бы противно это ни звучало… — он мрачно посмотрел в окно.
— Сколько? — сипло спросил Перевертов.
Фролов с нескрываемым отвращением посмотрел на него.
— Миллиард!!! — рявкнул он, — белорусских рублей! Да расслабься, не нужны мне твои деньги, у самого больше, чем нужно… — вспомнив что-то, он невесело усмехнулся и покачал головой, — ты написал заявление на днях. В полицию. О том, что тебя отоварил наш студент, Сергей Макаров, — Дмитрий заглянул Перевертову в глаза и понизил голос, — не надо ломать парню жизнь! Ты же за дело огреб, и ты это знаешь! Ты ведь не думал, что всегда можно беспределить и всегда выходить сухим? — он прищурился и добавил почти шепотом: — заявление надо будет забрать…
— Но… — Перевертов поперхнулся, — показания… это же…