— Но ведь и со мной можно договориться, — произнес Петровский, вдоволь насладившись эффектом. Краем глаза он увидел, что Джамал уже увел Фролова в лесопосадку, почти пропав из вида…
— Чего ты хочешь? — охрипшим голосом спросил Кротов, — денег?
— Нет, — Петровский покачал головой, — нет. Не нужны мне твои деньги. А не брал бы мои, мы бы даже знакомы не были. Сам виноват… — он вновь опустился на корточки, продолжая тыкать в Романа пистолетом, — но это не суть. У меня проблемы, Рома. И ты поможешь мне их решить…
— Я? Помогу? — от удивления Кротов даже перестал дрожать, — мы что, друзья по-твоему?
— Да ни дай бог! — хмыкнул Петровский, — нет, Рома, дело в другом. Ты просто окажешь мне одну небольшую услугу. И все прекратится. Сразу же, — он опять ухмыльнулся, — ты готов?
— Что за услуга? — обреченно спросил Кротов, косясь на находившегося рядом Никиту. Тот теперь лишь молчал, пустыми глазами глядя перед собой…
— Проще простого, — спокойно ответил Петровский, — пойдешь в УБЭП, я тебе черкану, к кому именно. Расскажешь им все. Про банду, про схемы. Сдашь весь расклад так, чтобы они могли феерично задержать хапуг и кое-кого из твоих в НГА. И все. Свободен. Вот так просто…
Воцарилась тишина. Петровский молчал, ожидая ответа. Кротов вновь посмотрел на молчавшего Никиту. Затем перевел взгляд на Петровского.
— Ты что, совсем охренел? — прошептал он, — сдать своих ребят? Его сдать? Стать стукачом? Да с какого перепуга, Петровский?! А не пошел бы ты?!
— Понятно, — уговаривать словами Петровский не собирался. Он повернулся к Ивану, который единственный из всех знал, что нужно делать. Тот посмотрел на друга мрачным и тяжелым взглядом. Петровский приподнял брови, жестом заставляя Ивана продолжать. Костомаров сглотнул…
— Держите его… — приказал он Соловью и Асхату каким-то странным глухим голосом. Те изумленно переглянулись, — держать, я сказал! — гаркнул Иван жутким голосом, стараясь только не показать, насколько страшно было ему самому…
Асхат с Соловьев крепко схватили Кротова под руки и оттащили в сторону.
— Эй, что вы делаете?! — закричал он, — вы чего, пацаны? Отпустите, пацаны, вы что его слушаете?!
Парни держали крепко. Костомаров в последний раз обреченно посмотрел на Петровского. А затем швырнул на лед длинный моток веревки с петлей на конце…
Все дальнейшее происходило в гробовой тишине. Все с ужасом, словно в замедленной съемке, наблюдали, как Петровский молча накинул петлю на шею Постовалову. А затем, не медля ни секунды, толкнул вперед…
В глазах Никиты мелькнул животный страх. В следующий момент он упал в прорубь, в ледяную воду…
— Нет!!! — Кротов завопил не своим голосом и стал вырываться. Шокированные Асхат и Соловей не смогли удержать Романа, тот рванулся вперед, к проруби, в которой отчаянно барахтался и захлебывался Постовалов. Асхат и Соловей тоже ринулись вперед…
— Стоять, не лезть!!! — Петровский заорал так, что зазвенело в ушах. Парни испуганно остановились, глядя, как товарищ направляет пистолет уже на них…
— Костя…
— Чего ты ждешь, друга спасай, он плавать не умеет! — заорал Петровский Кротову в ухо. Веревка продолжала разматываться от отчаянных попыток Постовалова выбраться из проруби. На льду оставался лишь небольшой конец, — остальным стоять, не трогать веревку, идиоты! Хватай, м…к, он утонет! — орал Петровский безумным голосом, тыкая оружием во все стороны…
Кротов отчаянно посмотрел на своего мучителя и бросился животом на лед, хватая конец веревки, который уже почти оказался в воде. Руки обдало холодом. Отчаянно закричав, Роман рванул веревку на себя…
— Костя! Петровский, ты чего?! — Соловей в животном страхе смотрел то на Петровского, то на дикую картину, происходившую прямо у них на глазах. Кротов, продолжая кричать, отчаянно тянул. Постовалов уже не барахтался в ледяной воде, Никита обмяк и больше не двигался…
Взревев, как раненый зверь, Роман ухватил друга за плечи. Ему удалось все же подтянуть его поближе. Ему было плевать, что руки пронзила боль от ледяной воды. Он отбросил веревку и теперь отчаянно пытался ухватиться за куртку, чтобы вытащить Постовалова. Петровский стоял и спокойно наблюдал за его отчаянными попытками. Затем повернулся к Асхату и Соловьеву.
— Вытащить помогите, — коротко велел он. Опомнившись от безумного ужаса, Асхат и Соловей бросились вперед, опустив руки в воду, стали помогать Роману вытаскивать друга. Они дрожали от страха, одновременно и от облегчения, что их безумный лидер все же одумался. И только Петровский знал, что уже произошло непоправимое. Понимал все, похоже, и Костомаров. Встретившись глазами с другом, он впервые за много лет посмотрел с нескрываемой злобой…
Им удалось. Откашливаясь и тяжело дыша, втроем они вытащили Никиту на лед. Кротов притянул друга к себе и, расстегнув куртку, отчаянно бил по щекам…
— Некит! Никитка, очнись! Помогите мне!
Асхат и Соловей, не помня себя, бросились к телу Постовалова. Петровский скрестил руки на груди и смотрел на тщетные попытки помочь. Соловей повернулся к нему.
— Что ты встал, урод, помоги! — с ненавистью закричал он.