Возле ночного клуба все еще толпились зеваки, которых оттесняли патрульные из двух вызванных на место экипажей. Уже светало, но народ никак не хотел расходиться, кого-то допрашивали, кого-то просто грызло любопытство. Прибывший на место следователь Майоров подошел к машине «скорой помощи», в которой лежало тело, накрытое простыней. Оперативники, стоявшие там же, повернулись к нему.
— Ну? — Майоров приподнял брови.
— Больше всего похоже на передоз, это вскоре установят, — один из оперативников пожал плечами, — обнаружил официант из клуба, в «випке». Уже мертвого… — мрачно добавил он, — по ходу, парень смешал немереное количества алкоголя с наркотой, вот результат. На месте нашли кучу бутылок с крепким спиртным и какие-то таблетки, отправили на экспертизу, хотя и так все ясно…
Оперативник тяжело вздохнул. Майоров покосился на открытую дверь «скорой помощи».
— Личность установили?
— Там нечего устанавливать, — оперативник сдернул простыню, открывая мертвенно-бледное лицо погибшего ночью паренька, — это сын местного предпринимателя Кротова. Зовут Роман. Пришел вечером в клуб, обдолбался и помер от передозировки, — сотрудник покачал головой, — проблем теперь будет…
Следователь посмотрел в широко открытые и абсолютно мертвые глаза лежавшего на каталке Романа Кротова. Совсем молодой. Прилично одетый, явно из богатой семьи, впрочем, фамилия была в городе довольно известной. Нет, его никто не убивал. И не суицид. Обычный передоз…
— Понятно, — он мрачно кивнул сотрудникам, — ладно, увозите. Отца вызовите, он должен опознать тело… ох, золотая молодежь! — с горечью произнес следователь, — и чего не хватало?
Оперативник вновь пожал плечами и накрыл тело погибшего сегодня от передозировки Кротова простыней. Он давно уже потерял вкус жизни. Всех его друзей и преподавателей задержали. И виноват был он. Он не хотел сводить счеты с жизнью, лишь пытался забыться в алкогольной и наркотической эйфории. Правда, ничего этого прибывшие на место сотрудники уже не узнают…
За все это время с Петровским никто больше не заговорил. Хотя и подозрений окружающих это не вызвало. Занятий больше не было, госэкзамен на юрфаке отменили, не объясняя причин, вызвав безудержную радость студентов. О Фокине никто не вспоминал. В преподавательской среде запустили благозвучную легенду, а студенты не слишком любили Виктора Георгиевича, чтобы придать значение тому, что он пропал. Не было больше и самой «сети». Как будто никогда и не существовало. Было только наследие. Страшное наследие, которое банда оставила после себя…
Петровский периодически приходил в НГПУ. Так, прогуляться по старым местам, вспомнить то, что было. И чего уже не вернуть…
Здесь было мало знакомого народа. Все, в основном, писали дипломы дома. Пару раз он ловил злобные взгляды руководства ВУЗа. Тех, кто знал правду. Пару раз он даже видел своих. Правда, они предпочитали его не замечать. Не звонил Костомаров, не звонил Соболев. Интересно, был ли он в курсе? Проболтался ли кто-нибудь? Впрочем, неважно. Он остался один. Что ж, он и это выдержит. Ведь он сильнее их. Он ведь всегда поступал правильно…
Петровский меланхолично курил прямо в туалете корпуса, глядя в полуоткрытое окно. Город, наконец, дождался потепления. Снег стаял почти везде, на смену холодам пришла апрельская слякоть.
Петровский бросил взгляд туда, где располагалась курилка. Вернее, располагалась раньше, теперь-то курение на территории было запрещено официально…
«— А я Дмитрий. Дмитрий Фролов!»
«— Эй, Асхат! Пошли с нами по пиву!»
Петровский усмехнулся и покачал головой, выпуская дым в окно. Ему было все равно, зайдет сейчас сюда хоть декан, хоть сам ректор. Они уже ничего не смогут ему сделать. Все, что могло, уже с ним произошло…
«— Мы едины! Волчары мои! Стая!»
«— Я всегда любил тебя, ясно? И всегда пытался понять!»
Петровский облокотился на стену и теперь пускал дым прямо в помещение. Воспоминания никак не желали уходить прочь, хотя он и пытался их прогнать.
«— Костик, ну какая еще банда? Послушай умного совета! — Да ладно тебе, никакая это не банда»
«— Славка, ты же друг мне! Это все ради вас!»
«— Ты мать мою убил! Ты всех убил!»
«— Все совершают ошибки. Разница в том, что мои, в основном, выбиты на могильных камнях…».
В этот момент в туалет кто-то вошел. Петровский поднял глаза, но сигарету так и не выбросил. Да хоть кто. Плевать…
К своему удивлению он увидел Фролова. Дмитрий остановился и тоже уставился на бывшего друга удивленными глазами. Он не знал, что делать, столкнувшись с ним лицом к лицу…
— Да иди, пописай! — Петровский горько ухмыльнулся и вдохнул дым, — представь, что меня здесь нет. Вы же так теперь делаете…
Он нарочито отвернулся к окну. Но Дмитрий остался на своем месте, продолжая смотреть на Петровского полными тоски глазами. Петровский видел это, но никак не реагировал. Плевать, хочет, пусть смотрит…