Ковалев покачал головой и подошел к месту событий.
— Серег… — произнес Денисов, растерянно указывая на визитера, — я без понятия, что за клоун! Бухой, по ходу, вдребезги. Одет, вроде, прилично… — он бросил на парня оценивающий взгляд.
— Ладно, свободен! — Ковалев кивнул и подошел к пьяному парню. Тот поднял на начальника службы безопасности абсолютно стеклянные глаза.
— Мальчик, тебе кого? — осведомился Ковалев.
— Да сами вы тут все мальчики… — нечленораздельно проговорил визитер, — у Кротова на побегушках! — на этих словах он сплюнул на землю.
— Серег, я ему сейчас рожу разобью!.. — начал Денисов.
— Денисов! — рявкнул Ковалев, — свободен!
Денисов обиженно пожал плечами и демонстративно отошел, оставив шефа наедине с подростком. Ковалев посмотрел на нетвердо стоявшего на ногах парня.
— Ну я ж вам объясняю! — начал тот, — я к Юрию Кротову! Он же здесь живет? — он указал на дом за забором и едва не упал при этом, настолько сильно визитер был пьян.
— Даже если так, — негромко сказал Ковалев, — тебе он зачем?
Парень пару секунд смотрел на Ковалева. А затем криво и как-то странно ухмыльнулся.
— А я сына его убил!..
— Чего?!
Ковалев поменялся в лице. Он резко схватил паренька за ворот пальто и силой оттащил в сторону, чтобы Денисов не слышал разговор. Затем гневно уставился на него и зашипел:
— Ты что несешь?! Кто ты, на хрен, такой?!
— Костик я, Петровский! — промычал парень, продолжая ухмыляться. Ковалев посмотрел на него и понял: ухмылка лживая. Истеричная, на грани отчаяния…
— Слышишь, друг, на себя не много берешь?! — Ковалев вновь схватил Петровского и притянул к себе, — ты что, барыга?! — глаза Ковалева недобро сузились.
— Барыга? А, нет! — на секунду визитер задумался, а потом махнул рукой, — да не, служивый, я ему наркоту в нос не запихивал! — парень осекся и внезапно, к крайнему удивлению Ковалева, всхлипнул, — только все равно из-за меня это, понял? — он посмотрел на Ковалева красными глазами, — подгадил я ему крупно. Я его до этого довел, ясно? А остальное я отцу его расскажу. Ты, служивый, к нему меня проведи, лады? А я тебе…
Парень полез в карман, пытаясь что-то нащупать. Ковалев осмотрелся. А затем еще сильнее схватил гостя и встряхнул, отвесив ощутимую оплеуху. Тот лишь ухмыльнулся в ответ.
— Слушай меня, придурок! — заговорил Ковалев злым голосом, — ты белку словил или тебе жить надоело?!..
— Надоело! — парень перебил, — надоело, служивый! — он повысил голос, — не жизнь, а сплошное б…о, прикинь!
Гость фамильярно похлопал вдвое старшего Ковалева по плечу и опять истерично расхохотался.
— А ты что, до хрена за жизнь знаешь? — негромко осведомился Ковалев, продолжая крепко держать того за плечо.
— Да уж побольше твоего! — представившийся Костиком Петровским парень презрительно усмехнулся и сплюнул в сторону.
— Побольше моего? — Ковалев еще крепче схватил его, — а молоко не рано обсохло? — он смотрел Петровскому в глаза, — салабон ты еще, и на себя много берешь! Я на Кавказе на такое насмотрелся, тебе, сопляку, не снилось! — тихо и очень зло произнес он, — жизнь он знает, клоун! — Ковалев оскалился, — ты вообще соображаешь, куда пришел? И что с тобой будет? Нет? А я соображаю! — он толкнул парня в плечо, — пшел вон отсюда! Проспись! И лишнего на себя не бери, зеленый еще! Ну!!!
Петровский пошатнулся и посмотрел на Ковалева мутным взглядом.
— Ничего ты не знаешь, служивый! — произнес он, покачиваясь из сторону в сторону. Нащупав в кармане сигареты, гость с третьей попытки закурил, нарочито пуская дым Ковалеву в лицо. Тот лишь стоял и смотрел на пьяного визитера.
— Ты, зато, до хрена знаешь, — проговорил Ковалев, — я сказал: пошел вон, пока силой не выкинул!
— Значит, не пустишь? — парень покачнулся и бросил сигарету Ковалеву под ноги. Тот опять никак не отреагировал.
— Проспись иди, придурок. И подумай, что вытворяешь…
Петровский, пошатываясь, брел вдоль коттеджного массива. К Кротову его так и не пустили. Ну и черт с ними, не в последний раз. Ему неимоверно хотелось поговорить с отцом Романа. Сказать ему все. Всю правду. Убьет ли он его после услышанного? Вероятно, вполне вероятно. Есть ли теперь разница? Никакой. Он прожил жизнь так, как хотел. Ни разу не кривил душой. И умрет с правдой на устах. Гадкой, страшной правдой, которую все эти слабые духом люди никак не хотят признавать. Терять-то уже точно нечего. Что они вообще могут ему сделать? Убить? Очень страшно, всего-то покинуть этот мерзкий мир, населенный этими мерзкими созданиями, гордо именуемыми людьми…
В этот момент его обогнала и подрезала какая-то знакомая машина. Петровский инстинктивно остановился, глядя на водителя, выскочившего из-за руля. Костомаров. Он-то что тут забыл?
— Ваня… — промычал Петровский, глядя на приближавшегося друга стеклянным взглядом. Разъяренному выражению лица Костомарова он не придал никакого значения. Или просто не заметил, находясь в состоянии сильнейшей алкогольной фуги…