Несколько секунд Алексей Станиславович смотрел на майора Бондаренко. А затем быстро вышел за дверь.
— Как же вы все меня достали… достали учить жизни, навязывать, указывать, что делать… достали, скотины… чтоб вы все провалились…
В это утро Антон Алексеевич никого не ждал. Поэтому звонок в дверь стал неожиданностью. Что-то случилось на кафедре? Да нет, тогда бы просто позвонили. Кто мог прийти в его выходной? Хотя, может ошиблись дверью или это уже надоевшие всем «продажники», впаривавшие никому не нужные услуги и вещи…
Но, бросив взгляд в дверной глазок, Семенов был поражен до глубины души. Он ждал кого угодно, но только не… стоп, откуда у него вообще был этот адрес? И зачем он пришел? В последнее время в стенах ВУЗа ходили очень нехорошие слухи. Нехорошие даже в свете всего, что творилось последние лет пять. Зачем он здесь?
— Бред… — отругав самого себя за излишнее нагнетание обстановки, Семенов открыл входную дверь.
— Добрый день, Антон Алексеевич, не помешал? Я к вам.
Петровский спокойно смотрел на преподавателя, скрестив руки на груди. Повисла неловкая пауза.
— Ко мне? — за неимением лучшего, Антон Алексеевич переспросил. В ответ Петровский лишь молча кивнул, — Костя, до меня, как и до всех, доходили неприятные слухи. Как бы то ни было…
— Да нет, — Петровский впервые за все эти годы позволил себе перебить, — о таких вещах я бы с вами никогда не заговорил, уж вы точно не можете иметь к этой грязи никакого отношения. Я по другому делу. Мне помощь ваша нужна, — он посмотрел прямо в глаза, — помощь, как преподавателя. Больше мне обратиться не к кому.
— Моя, как преподавателя? — Семенов был слегка удивлен, — но… как именно я могу помочь, я не сосем понимаю…
— Ну, мне же надо как-то заканчивать юрфак, — Петровский все же улыбнулся, — а для этого я должен защитить диплом. Моим руководителем был Фокин, но он… — Петровский замялся, — в общем, вы сами знаете. Короче, мне нужен новый дипрук, — он вновь посмотрел на Антона Алексеевича в упор, — я бы хотел, чтобы им были только вы…
Семенов тоже посмотрел на Петровского и со вздохом покачал головой.
— Понимаешь, Константин… — начал он, — мне, конечно, приятно, что ты оказываешь мне такое доверие… не надо улыбаться, сейчас я говорю без иронии! Конечно, это очень плохо, что тебе приходится, грубо говоря, менять коней на переправе… — он опять покачал головой, — но и ты меня пойми. До защиты меньше двух месяцев, у меня четыре дипломника, прости, но меньше пятерки меня не устраивает, ты курсе, у меня принцип. За такой короткий срок…
— Я вас понимаю, — Петровский несколько раз кивнул.
— Не обижайся, Константин! — попросил Семенов.
— Никаких обид, — ответил Петровский, — просто… просто у меня уже есть немало наработок по диплому. Практика, аналитика… — он двусмысленно усмехнулся, — и тему я выбрал интересную. Если бы только вы могли взглянуть, кое-что подправить, может, изменили бы свое мнение, — он продемонстрировал флешку, которую только что достал из кармана и вновь взглянул преподавателю в глаза, — я прошу, уделите мне немного времени. Если откажетесь представлять меня на дипломе, я пойму. Но если сможете помочь… — глаза Петровского сверкнули, — мы с вами в кратчайшие сроки напишем отличную работу. Самую лучшую…
— Незаконно отсутствующим можете передать пламенный привет! — Карнаухов окинул аудиторию и всех собравшихся хмурым взглядом, — в общем так, господа без пяти минут выпускники! Ходить вокруг да около я не буду, тем более, до многих из вас, я уверен, уже дошли некоторые слухи… что ж, довожу на официальном уровне… государственный экзамен на юрфаке в этом году отменен…
В аудитории, даже несмотря на присутствие проректора, раздался торжественный свист и радостные выкрики.
— Успокоились! — прикрикнул Карнаухов, — здесь выпускники юрфака или стадо? Настоятельно рекомендую потратить это время с умом. Проведите его своими руководителями, доведите до ума дипломные работы, потому что теперь на защите точно не будет никаких поблажек. Я лично буду в составе выпускной комиссии. На этом все, можете быть свободны!
Вопреки обычной словоохотливости, Карнаухов был лаконичен. Студенты стали подниматься со своих мест и разбредаться кто куда. Бывший декан лишь молча наблюдал за этим…
Суета. Волнение. Набившиеся в соседней аудитории студенты, для которых все прочее сейчас было неважно и казалось, что сейчас — самый ответственный день в их жизни…
Кто-то лихорадочно читал и пытался собрать бумаги и мысли кучу. Кто-то топтался в коридоре, ожидая окончания очередной защиты и приглашения, почти как приговора. Страх на этом моменте в основном достигал такой критической отметки, что становилось уже все равно…