— Мы пытаемся делать, что можем с тем, что имеем, — пояснил Фролов, — мы все еще способны решать вопросы на юрфаке, на моем факультете, на ФИТе, надеюсь! — он немного повысил голос, выразительно посмотрев на Соловьева, — я все еще остаюсь президентом союза студентов и имею кое-какое влияние. Подключим старые связи, попытаемся выйти на кого-то нового, чтобы потерять минимум каналов. Сохранить то, что было, конечно, не удастся. Но мы, по крайней мере, не похерим все окончательно… — он с надеждой посмотрел на друзей, ожидая понимания. Те переглянулись.
— Звучит, конечно, победоносно, Диман, — задумчиво проговорил Асхат, — но как только дойдет до реально крупных дел на том же юрфаке, которые крышуют… — он опасливо осмотрелся, — Карнаухов с Фокиным, — добавил Асхат, убедившись, что рядом никого нет, — без Костяна… без него никто из них с нами работать не станет. А там, как бы вообще нас не дожали…
Соловей посмотрел на него и несколько раз кивнул.
— Карнаухов не всесилен, — заявил Фролов, — а Фокину всегда нужны деньги и посредники. Но в одном ты прав: его надо бы тоже вытаскивать из болота, в котором он сам так хочет утонуть…
— Интересно, как же? — осведомился Леха.
— Подумаем, — пообещал Фролов, — только предлагаю сейчас сходить в кафешку и пожрать. Не знаю, как вам, а у меня хреново варит башка на голодный желудок…
Они двинулись в сторону кафе. Соловей задумчиво посмотрел на Дмитрия и спросил:
— Слушай, я все равно в толк не возьму… тебе-то это все зачем? У тебя же все есть, в смысле, теперь вообще все. Только не спеши снова на меня бросаться, но зачем лично тебе продолжать рисковать, когда все и так на грани? Тебе ведь выгоднее всех было бы остаться при своих картах! Очень недурственных, кстати! — Соловьев прищурился.
— Потому что мы все вписывались! — Фролов остановился и в упор посмотрел на Леху, — и это для меня не пустой звук. И все, что было, просто похоронить уже не получится, слишком многое произошло. После такого похоронить то, что строил Петровский, было бы по-скотски. Даже если ему самому уже все равно…
С этими словами он отвернулся от Соловья и резко зашагал в сторону кафе.
— Тихо. Вон он! — Соловей кивнул в сторону дивана в самом углу заведения, — пожрали, твою мать!
Петровский сидел за столом, глядя по сторонам красными глазами. Судя по взгляду, он мало что мог осознавать, и мало кого узнать в таком состоянии. Перед ним стоял запотевший графин с прозрачной жидкостью, похоже, водкой или текилой, из которого он периодически наливал и опрокидывал в горло, иногда закусывая лимоном, беспорядочно разбросанным по тарелке и даже просто по столу. Соловей бросил взгляд в его сторону и покачал головой.
— Давно он тут? — спросил Фролов бармена Диму, облокотившись на стойку.
— Пришел вчера ночью, я уже закрываться хотел, — негромко ответил Дима, протирая бокал и опасливо косясь на своего вдребезги пьяного директора, — сказал, что здесь спать будет, ключи забрал… — он поставил стакан на полку и повернулся к официантке, — Надь, к шестому столу подойди! — он посмотрел на Фролова, — я когда пришел, он спал еще, у себя в кабинете… а как проснулся, опять пить начал…
Фролов стукнул кулаком по барной стойке.
— Блин, тезка, на хрена ж ты ему наливал?! — рявкнул он.
— А что я ему скажу, это же директор! — Дима потупился.
— Ладно, понятно, — Фролов кивнул, — Андрей хоть появляется?
— Появляется, а толку… — Дима с досадой отмахнулся, — дел толком не решает, а его… — он осторожно кивнул в сторону пьяного Петровского, — он просто боится…
— Понятно, — Фролов тяжело вздохнул.
— Уволюсь к чертовой матери отсюда сегодня же… — проговорил Дима сквозь зубы. Было видно, что нервы у парня вот-вот сдадут.
— Погоди ты увольняться, потерпи! — одернул его Фролов, — дай нам время, мы все разрулим, обещаю тебе! Еще на новой зарплате сидеть будешь, только потерпи немного, ладно?
— А если он меня здесь прибьет? — Дима, в ужасе округлив глаза, говорил почти шепотом, — его тут уже все боятся, как огня, он же неадекватен, творит, что хочет…
— Надюха! Надя! — Петровский заплетающимся языком заорал на все кафе. Официантка вздрогнула и приблизилась к своему начальнику, испуганно косясь на него…
— Надюха, жратву принеси мне какую-нибудь… любую! И коньяк захвати! Давай, в темпе! — Петровский опрокинул в себя очередную рюмку и с такой силой стукнул ей об стол, что она просто раскололась в руке. Петровский фыркнул и отшвырнул оставшееся от нее донышко в сторону. Две девушки через стол от него переглянулись и суетливо засобирались.
— Может, сейчас попробуем? — с сомнением предложил Асхат.
— Народу много, — Фролов отрицательно покачал головой, — будет дебош, стрельбу еще начнет… если сюда ментов вызовут, тогда вообще хана, дела в кафешке и так в полной заднице… — он положил голову на руки и шумно выдохнул, — короче, тут тоже надо разгребать, это не дело…
— На каких таких правах? — Соловей поднял брови.