— Нет, — Фролов покачал головой, — нет, Марина, клянусь тебе! — он посмотрел ей в глаза, — да, ты права. Мы — не очень хорошие люди. Точнее, стали такими, но винить в этом, кроме нас самих, некого. Мы делали плохие вещи. Противозаконные. Порой страшные… но клянусь тебе, чем хочешь, никто из нас никогда в жизни не прикасался к этой дряни! — твердо закончил он.
— Тогда расскажи мне, что? — потребовала Марина, — если хочешь помощи, рассказывай мне правду. А нет — исчезните уже все, наконец, из моей жизни… — ее голос вновь дрогнул.
— Хорошо, — Фролов решился, — я расскажу тебе. Только обещай, что поможешь. И, Марина: умоляю, никому и никогда не рассказывай то, что от меня услышишь, — он очень серьезно посмотрел на нее.
— Работай, работай! Жестче! Блокируй! Резче, сказал! — Макаров ударил по голое не успевшего уклониться новичка. Тот попытался уйти в сторону и ответить, но Сергей с легкостью блокировал и жестко ответил.
— Дыхалку держи, сказал! Ровнее, куда ведешься! Блок! От лоу-кика так не уходят! Держать!
В нем опять пыталась возобладать непонятно откуда взявшаяся злоба. Макаров ушел в сторону и, резко ударив парня под колено, провел сильную двойку, от которой тот рухнул на ринг.
— Встать! — рявкнул Сергей, — это все? Если так будешь драться, тебя сломает любая гопота! Встать, сказал! — зло повторил Макаров. Парень пытался подняться, но пока получалось плохо, удары были слишком мощными. Сергей со злостью смотрел на ни в чем неповинного новичка, готовясь опять отправить того в нокдаун, как только поднимется на ноги…
— Сергей! Эй, Сергей! — в чувство его привел оклик Павла Дмитриевича. Макаров обернулся и потряс головой. Странна злость понемногу начала отступать, — заканчивайте там! Иди сюда!
Макаров, опомнившись, помог подняться пареньку, который смотрел на него с непониманием и обидой.
— Поработай по мешку пока, — тихо сказал Сергей, виновато покосившись на спарринг-партнера.
Он снял перчатки и спустился с ринга. Тренер стоял, скрестив руки на груди, и взволнованно смотрел на него. Макаров приблизился.
— Отойдем? — Павел Дмитриевич отвел ученика в сторону и усадил на лавку, — Сергей, что происходит? — тренер опустился на корточки и заглянул Макарову в глаза, — я уже не в первый раз такое наблюдаю. Это же новичок. Ты должен тренировать его, а не превращать в мешок для битья…
Сергей потупился под укоризненным взглядом тренера.
— Простите, Павел Дмитриевич, — пробормотал он, — сам не знаю, что на меня нашло. Больше этого не повторится…
— А ты уверен? — тренер приподнял брови, — Сереж, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но надо держать эмоции при себе, а выплескивать на снарядах, но никак не на людях, тем более, калечить новеньких…
— Больше не буду, правда! — пообещал Сергей, — я вас не подведу, Павел Дмитриевич, обещаю.
— Если устал, лучше отдохни, — тренер поднялся на ноги и похлопал Сергея по плечу, — возьми паузу недельки на две. Если есть возможность, потренируйся дома. Как будешь готов, возвращайся…
— Хорошо, — Макаров кивнул, — я все понял.
— Костя! — Марина со смесью жалости и ужаса смотрела на полуживого Петровского. Тот по-прежнему сидел за столом и откровенно клевал носом. Рядом стола початая бутылка, сильно пахло спиртным. В кафе никого не было. Все разошлись, либо по делам, либо просто от нежелания находиться в одном помещении с неадекватным человеком, которого почему-то никак не могли угомонить…
— А, это ты. Привет… — Петровский с трудом поднял голову и посмотрел на Марину, едва ее узнавая.
— Костя… — глаза Марины в одно мгновение наполнились слезами, а голос — горечью, — что ты с собой делаешь?
— Я? — Петровский натянул на лицо пьяную ухмылку и кивнул, — ну да… я с собой делаю… — он показал рукой неприличный жест, имитируя определенное действие, — ты-то ушла…
С этими словами Петровский налил себе еще коньяк и, громко икнув, задумчиво посмотрел в стакан.
— Костя… — сквозь слезы прошептала Марина, — остановись. Я же здесь. Прошу тебя…
Петровский несколько секунд смотрел на нее мутным взглядом. А потом, вновь икнув, прищурился.
— А ты чего это вдруг явилась? — осведомился он, — нормального мужика захотела? Что, вокруг одни импотенты и п…ы? Понимаю! — он отхлебнул из стакана, — не, ну я, если что, не сильно против, давай, чего там… — Петровский протянул руку, пытаясь расстегнуть пуговицу на пиджаке, который был весь в пятнах от сока и еды. Марина смотрела на него, стараясь только не расплакаться в голос…
— Костя… — прошептала она, — остановись. Я же хочу тебе помочь. Почему ты со мной так поступаешь?
— Помочь? — Петровский подался вперед, — а чем ты мне можешь помочь? А? Да одним только… вот! — Петровский указал пальцем в сторону своей ширинки, — как, подсобишь, а то устал уже сам!
— Не смей так со мной… — голос Марины задрожал, ее начали душить слезы, — я тебе ничего плохого не сделала, всегда старалась поддержать, даже сейчас пытаюсь, какое ты имеешь право так со мной обращаться…