— Да плевал я на ответственность! — Петровский вскочил на ноги, изображая праведный гнев, — хочешь, в ментовку сдамся и сознаюсь в поджоге?! Только кому от этого легче станет? Тебе? Мечтаешь, чтобы меня посадили или грохнули? Не можешь простить Славика? Или пожар? Я не знал, что дело примет такой серьезный оборот, но даже так я не собираюсь оправдываться! Все это было ради вас, ради тебя, мы же друзья! А ты, похоже, хочешь, чтобы я побыстрее сдох! — он тяжело дышал и не сводил с приятеля злобного взгляда.
— Сядь, верю, принят в театральный кружок! — рявкнул Фролов, — если хоть половина того, о чем ты тут орешь — правда, уже немного легче. Так я повторю свой вопрос трехлетней давности: мы друзья, Костик? — он помнил.
— Конечно друзья! — Петровский покривил душой и сел на место, — ну пойми ты, наконец, Димас, не бывает в жизни все просто. А скорее даже наоборот: очень сложно. И идти нередко приходится по головам. Дима, ведь я в свое время тебя понял, а ты не хочешь меня понять? — он выразительно и очень двусмысленно посмотрел на Фролова, так, чтобы до того дошло, о чем именно идет речь, — будешь дальше устраивать мне такие демарши?
— Угрожать мне только не надо, пуганый, с тобой уже набоялся на всю жизнь вперед! — буркнул Фролов, налив ему и пододвинув бокал.
— А я не угрожаю, — Петровский осторожно взял посуду в руки, — просто хочу, чтобы между нами было взаимопонимание. Давай за это и выпьем!
— Просто у тебя странное мировоззрение, Костя, — заявил Фролов, когда они выпили, — и с каждым годом оно пугает меня все больше…
— Не переживай, недолго осталось! — хмыкнул Петровский, — еще год и забудешь меня, как страшный сон. А кругленька сумма под матрасом будет лишь приятным дополнением. Вместе с ключами от «мерина». Всего год, Дима. И разбежимся… но пока-то мир? — он протянул руку через стол.
— Мир! — нехотя проворчал Фролов и пожал приятелю руку, — короче, хорош бухать, а то не ровен час, правда, какой проректор заявится. Не для того всю эту карусель с выборами затевали. И рожа моя не для этого страдала… — добавил он, с немалой долей обиды за прошлое посмотрев на Петровского.
— Ну вот, наконец-то пошли дельные мысли! — обрадовался тот, — и хватит уже ерундой заниматься! Расслабься, Фролов! В жизни и так хватает напрягов!
— Второй — первому! Вышел из дома, садится в машину, ведем его!
— Первый — второму! Принял, ведите, заметите что подозрительное — докладывайте, но никакой самодеятельности!
— Что подозрительного ты хочешь обнаружить? — Смолин усмехнулся, плавно трогаясь с места, — что Бероев начнет мочить людей посреди улицы из «мокрого» ствола?
— Смешно, — Шведов мрачно кивнул, — следую, кстати, твоим, Саша, советам…
— Не понял! — удивился Смолин, выезжая из жилого массива на проезжую часть.
— Надеюсь до кучи подловить еще на каком криминале, если обвинение в убийстве Логинова развалится в суде, — пояснил Шведов, — чтобы в этот раз упыри точно отправились на нары…
— Если у Гафурова есть мозги, из Нобельска он свалил, — задумчиво сказал Смолин, — после всех этих каруселей со стрельбой и «мокрухой», с судимостью за плечами… странно, что Бероев еще здесь. Слушай, три дня и никакого криминала. На чем ты хочешь их поймать?
— Пока не знаю, — Шведов покачал головой, — удача награда терпеливым.
— По-моему, все-таки смелым! — хмыкнул Смолин, — вот только постоянно кататься вместе с «наружкой», по-моему, необязательно! Если что обнаружат — сообщат ведь. Или ты теперь спать не можешь, пока их не засадишь?
— Не поверишь, реально не могу! — Шведов утвердительно кивнул.
— Борец за справедливость! — Смолин ухмыльнулся, — что будем делать, если все это ни к чему не приведет, Жеглов? Кошелек им подкинем? Или сразу «мокрый» ствол?
— Поживем — увидим, — проговорил Шведов, — на дорогу смотри…
— Ой-ой-ой, что я слышу! — продолжал глумиться Смолин, — следователь Шведов, гроза преступности, честный сотрудник, предлагает устроить злодею подставочку! Стыдно, товарищ следователь, стыдно! Если так дальше пойдет, не за горами…
Договорить он не успел, потому что ожила рация.
— Второй — первому! Машина остановилась! К нему идут еще трое, кавказской внешности, похоже, ждали его давно! Садятся в машину! Бероев трогается, преследовать?
— Первый — второму, ведите их, обо всех изменениях сообщайте! Держимся за вами в двух кварталах!
Шведов торжественно посмотрел на Смолина.
— И что? — тот лишь недоверчиво пожал плечами, — может, старые друзья решили прокатиться, поесть люля, шашлыки или еще чего-нибудь? Вряд ли они поехали грабить банк центре города…
— Второй — первому, машина выехала на северный проезд, похоже, направляются куда-то на окраину или за город, продолжаем наблюдение!
— Ну да, конечно, — теперь издевался уже Шведов, — они отправились отдохнуть на природе! Самое то в марте!
Смолин никак на это не отреагировал, продолжая аккуратно вести машину и прислушиваться к докладам «наружки». У него как раз происходящее не вызывало ни доверия ни энтузиазма.