– Куда ехать, вы знаете. Я все сказал. С тобой, Иса, мы встретимся послезавтра, – проговорил Али.
С крыши соседней сакли кто-то внимательно следил за всадниками.
Иса кивнул, и люди разъехались в разные стороны.
Али проводил их взглядом и развернул коня к аулу.
Все тот же внимательный взгляд с крыши сопровождал его и сейчас.
Он въехал в узкую улочку и краем глаза заметил тень, мелькнувшую на крыше. Его рука медленно поползла назад, к чехлу с винтовкой, но потом остановилась. Али улыбнулся и взялся за аркан, висевший у передней луки седла.
На крыше снова что-то мелькнуло. Али выхватил аркан и бросил его. Кто-то тихо вскрикнул.
Али потянул за веревку и подъехал к крыше, край которой оказался почти на уровне его головы. Поперек коня перед всадником свалилась Маликат, перехваченная по плечам арканом.
Али освободил ее, аккуратно поставил на землю перед собой и спросил:
– Как дела, моя красавица? Зачем ты бегаешь по крышам, как кошка, в такой поздний час?
Маликат повела плечами и заявила:
– Скажи ему обо мне, когда увидишь.
– Скажу. Если я сделаю так, то поможешь ли и ты мне?
Балаклава, Крым
Со склона балки этот край Балаклавы лежал перед пластунами, как на ладони. Они передавали друг другу маленькую подзорную трубу, принадлежавшую Биле. Больше всего их интересовала нитка железной дороги, которая здесь входила в длинный пакгауз. На другой стороне этого длинного строения с небольшими симметричными окнами была оборудована воротная система. По кругу ходили унылые ишаки, которых погоняли оборванные турки. Из ворот пакгауза появлялись и ползли под склоном балки черные вагонетки.
У дверей склада сидели два английских пехотинца. Они отложили оружие в сторону и азартно резались в карты.
Кравченко, Биля, Вернигора и Чиж лежали в винограднике как раз напротив них. Ниже пакгауза, ближе к морю, стояли палатки английского лагеря, около них шли земляные работы. На противоположном склоне торчали стволы пушек легкой батареи. Там тоже мелькали турецкие фески.
К пакгаузу, который одновременно служил складом, тянулась длинная вереница турок. Согнувшись в три погибели, они тащили на плечах огромные тюки, перехваченные канатами. У некоторых из них вместо тюков за плечами висели корзины с ядрами. Двое замыкающих несли на плетеных веревочных носилках огромную бомбу для мортиры. Конвой, состоявший из английских пехотинцев, пинками и прикладами подгонял отстающих.
– Сдается мне, попался турок как кур в ощип, – тихо заметил Чиж. – Воины!.. Они у этих раков вареных, в красных мундирах щеголяющих, в том же положении, что и ишаки! А вот сами англичане вроде регулярные, а по всему видно – сброд. Никак я этого в толк не возьму.
– Они за деньги наняты, прямо как холопы, – сказал Биля. – У них царю и отечеству за честь не служат. Поденно получают. Британцы с перекрестков отребье берут.
Тем временем в колонне турок произошла какая-то заминка. Один из них сбросил свой тюк и гордо выпрямился. К нему сразу подбежал англичанин и начал орать, размахивать прикладом. Турок все так же стоял, гордо выпрямившись и скрестив руки на груди. Англичане собрались в кучу, накинулись на него и сбили с ног. Он встал и снова выпрямился. Конвойные попытались было сами навесить на него тюк, но бунтарь сбросил его на землю и пнул ногой так, что тот полетел по склону далеко вниз. Один из конвоиров снова замахнулся прикладом, но получил такой удар в лицо кулаком, что покатился вслед за тюком. За ним отправился и второй, но остальные быстро сбили турка с ног и начали жестоко избивать его.
– Лихой какой турок, – заметил Кравченко. – Даже удивительно!
Биля посмотрел в подзорную трубу. Англичане подняли этого человека под руки и куда-то потащили.
– Это не турок, а серб. Рубаху солдаты оборвали ему, – сказал Биля.
– Это ж наш, православный! Куда они его поволокли? – спросил встревоженно Вернигора.
– Федя, по дороге сам знаешь куда сбегай, посмотри, куда его денут, – сказал Биля Чижу.
– Григорий Яковлевич, оставь ты уж этот пароход в покое, Христом Богом прошу! – взмолился Кравченко.
Но Биля ничего ему не ответил.
На пристани Балаклавы царило большое оживление. Она была полностью загромождена. Там стояли палатки и несколько временных строений, сшитых на живую нитку из теса, громоздились тюки, бочки, бухты веревок, торчали телеграфные столбы. Там и здесь темнели свежие насыпи. Грузилось судно. Проходили по мосткам навьюченные турки, подгоняемые английскими солдатами.
От одного из строений, возведенных на набережной, отходили по столбам провода. Чуть дальше они ныряли прямо в море.
В здание телеграфа торопливо вошел Слейтер.
Когда он скрылся за бочками и кучей земли, около телеграфного столба возникла голова Чижа. Осмотревшись, он, как кошка, взлетел на столб и начал срезать кинжалом провода. Медь легко поддавалась булатной стали. На срезах оставались красные заусенцы металла.
