– Что нашел и для кого? Как мне написать об этом?
Иса не ответил, поклонился и сел на коня.
Из-за створки калитки, проделанной в воротах монастыря, выглянула Евдокия и сразу спряталась. Иса заметил ее и улыбнулся, но его лицо тут же снова стало непроницаемым.
– Если рот держать закрытым, то голова будет цела. Кто не поступает так, тот слабоумный! Напиши только два слова, – ответил он Ольге и с места пустил коня в галоп.
Балаклава, Крым
Слейтер открыл глаза. Он лежал на походной койке. Над ним трепетало белое полотнище большой палатки. Слейтер приподнял голову и увидел, что раны на его груди уже были перевязаны чистым бинтом, белье на нем тоже было переменено. Сбоку от него, на соседней койке, безучастно лежал какой-то матрос.
Балаклава, Крым
По пристани Балаклавы быстро шла молодая женщина. Ее тонкую талию подчеркивал черный редингот, соломенная дорожная шляпа прикрывала высоко заколотые светлые волосы. В одной руке она держала небольшой саквояж, а в другой – изящную трость, которой иногда помогала себе при ходьбе.
Из-за канатных бухт и бочек, громоздившихся за ее спиной, выбрели два моряка с «Таифа». Оба они были в том состоянии, когда алкоголь превращается внутри человека в стекло и уже не мешает ему жить и двигаться. Оба они уцелели в штольнях, сопровождали Ньюкомба в его кавказской экспедиции, а сейчас слонялись по берегу и пропивали последние деньги.
– Как тебе эта корма, Джимми? Если пушечное вооружение у нее тоже на высоте, то это та еще штучка! – проговорил один из них.
– Эдди, в этих делах я крепко стою за клюз поýже!
– Говорю тебе, – это шлюха, из тех новеньких, что прибыли на днях!
– Мы на мели, нам ее не купить.
– Брось ты! Мы сейчас выбьем из нее скидку на опт. Эй, красотка, табань левой! – заорал он в спину девушке, но она только слегка ускорила шаг.
Эдди и Джимми бросились за ней в погоню и скоро нагнали.
– Эй, это мы тебе! Сколько ты берешь? Да не беги так, курочка! – проговорил Эдди и положил ладонь на плечо девушки.
Кэтрин резко развернулась и ударом трости сбила руку Эдди, едва не сломав ее. Но это было только начало расправы. Кэтрин тут же сделала выпад. Кончик трости ударил Эдди в солнечное сплетение. Тот как сноп опрокинулся на спину и только тогда взвыл от боли. Джимми едва успел открыть рот от удивления.
Трехгранный кончик лезвия шпаги, которую мгновенно выхватила из трости Кэтрин, уперся в переносицу Эдди. Джимми сделал было шаг вперед, но девушка повернула к нему голову, и тот сразу осадил назад.
– Не дергайся, Джимми, – поддержал его решение Эдди.
– Я сейчас думаю о том, какой глаз вам оставить, левый или правый? Вы будете выбирать? – спросила Кэтрин.
По переносице Эдди уже стекала тонкая струйка крови.
– Лучше бы оба, мэм! – ответил он.
К ним подошел носильщик, дюжий пехотинец с чемоданом Кэтрин на плече. Он резко остановился и с удивлением носорога уткнулся взглядом в лезвие шпаги.
Жало стальной осы останавливалось то над одним зрачком Эдди, то над другим.
– Хорошо. Если я оставлю оба, то это вам поможет в следующий раз отличить леди от шлюхи? – спросила Кэтрин.
– Примите мои извинения, миледи! – прохрипел Эдди.
Кэтрин убрала шпагу от его лица и вложила ее в ножны.
Эдди подниматься не торопился. Теперь он держался за руку, то крепко зажмуривался, то открывал глаза, как бы проверяя, сдержала ли свое обещание Кэтрин.
– А вас где носит? – спросила она носильщика так, что он сделал от страха шаг назад и едва не сбил с ног Джимми, который прятался теперь у него за спиной.
Портулан был прижат к столу револьвером. Ньюкомб с воспаленными глазами уже несколько часов сидел над этой старинной генуэзской картой. Румбы перекрещивались и расплывались в его глазах. Ему казалось, что каждый из них уводил его от цели. Обстановка в палатке Ньюкомба была самая простая: раскладной стол, солдатская походная койка, вещи на стенах, там же короткая абордажная сабля и морской английский карабин.
Ньюкомб взялся за циркуль, немного подумал, и вдруг в его глазах молнией вспыхнула долгожданная догадка. Он взял угол от румба, прочерченного им через Балаклаву, затем пересек его циркулем. Точка выпала прямо за Севастополем, где-то в горах. Ньюкомб вскочил, испустил страстный торжествующий вопль и забегал по палатке.
– Проклятый итальяшка! Ты думал меня провести? Ничего у тебя не вышло! – выкрикнул он, потрясая обеими руками. – А я-то, осел, не взял поправку!
– Можно войти? – донесся снаружи женский голос.
Ньюкомб прислушался, подошел к столу и взял в руки револьвер.
– Так можно или нет? – нетерпеливо спросила Кэтрин, стоя у входа в палатку.
Не дожидаясь ответа, она отбросила полотнище и вошла. В лицо ей взглянуло дуло револьвера.
– Генри! – тихо сказала девушка и поставила на землю саквояж.
Ньюкомб опустил пистолет и стал всматриваться в лицо Кэтрин. Ей казалось, что он не узнавал ее. Она слегка пошатнулась. Сознание словно вернулось к Ньюкомбу, он бросился к девушке и подхватил ее на руки.
– Я здесь, Кэтрин! – с неожиданной для него нежностью сказал Ньюкомб.
