– Генри, что с тобой? – спросила Кэтрин, обнимая его.
Но Ньюкомб уже снова смотрел в сторону, на свой портулан.
– Кэтрин, я нашел! Но как же ты?..
– Я приехала к тебе, Генри, чтобы разделить твою судьбу, какой бы она ни была!
Севастополь, Крым
Через пламя свечи просвечивало пятно среза на бумаге. Там было написано слово «полдень».
Кухаренко опустил записку, посмотрел на Билю и сказал:
– А было «полночь»! Это же надо! Кто-то подчистил буквы и под мою руку написал!
– Остальное как вышло?
– Это я кругом виноват. Втерся тут ко мне один хитрый выкрест, он голубков и подменял. А проход тот, говоришь, завален?
– Завален.
– Про стилет этот какую думку имеешь?
– Пока Плакиду в том подземелье не увидел, думал, что совсем ничего там нет.
– А сейчас как?
– В той башне еще карты были на стене. С румбами. Думаю, клад там был. Не знаю, есть ли теперь. Да что эти деньги! Ракеты у меня из памяти не идут! Вот где клад!
Балаклава, Крым
Сестра милосердия подвела руку под спину Слейтера и осторожно приподняла его, чтобы сменить повязку.
Когда она закончила с этим и собралась опустить его, он вдруг вцепился ей в плечо и зашептал:
– Послушайте, мне угрожает опасность. Я очень богат и непременно должен уехать отсюда.
Сестра, благообразная пожилая дама, аккуратно уложила его обратно на койку.
– Вы еще очень слабы, – резко сказала она. – Вы бредите. Здесь с вами ничего не случится.
Джо и Робби, те самые пехотинцы, которые подняли на набережной Балаклавы раненого Слейтера, по доброй английской традиции наливались элем. Таверна, которая послужила им прибежищем, как и все в Балаклаве, была сшита на живую нитку. Столами в этом заведении служили бочки, а сиденьями – грубые скамьи, сколоченные из того же теса, который пошел на стены.
За дощатой стойкой торчал шкаф, уставленный бутылками. Он явно был пришельцем из иных миров. Его красное дерево и резные дверцы смотрелись тут как бельмо на глазу.
Сейчас дверцы этого шкафа были распахнуты. В нем возился дюжий хозяин заведения, пытаясь что-то извлечь с нижней полки.
За соседней с Джо и Робби бочкой хлебал бобовую похлебку Соломон.
Джо вылил в себя остатки эля, достал из-за пазухи бумажник Слейтера, покопался в нем и достал пятифунтовую банкноту.
– Эй, приятель, прими! – обратился он к хозяину, потрясая сальной потертой бумажкой.
Хозяин вылез из шкафа, оглянулся и вышел из-за стойки. Он долго молча мял и рассматривал купюру на свет, потом вернулся за стойку и начал отсчитывать сдачу с такой крупной суммы.
– Надо было выкинуть бумажник, приятель, – сказал заплетающимся языком Робби, но Джо только махнул на него рукой.
Хозяин снова выбрался из-за стойки и высыпал на бочку из своей заскорузлой лапищи горсть серебряных и медных монет. После этого он вернулся на прежнее место и снова погрузился в шкаф.
– Сколько сегодня с меня? – спросил Робби.
– Сегодня выпивка за мой счет, – ответил Джо. – Ты платил вчера!
Джо и Робби едва успели зайти за угол таверны, как их нагнал Соломон. Он с ходу ударил рукояткой ножа в затылок Робби с такой силой, что тот рухнул лицом вперед, как подкошенный. Узкое лезвие мелькнуло у горла Джо. Он почувствовал, как рука незнакомца пошарила у него за пазухой и нащупала бумажник.
Соломон вытащил его и положил себе в карман, потом наклонился к уху Джо и тихо заговорил с ним на прекрасном английском языке:
– Буду вам очень признателен, сэр, если вы мне подробно расскажете, откуда у вас эта вещь. Если хотите еще пожить, то слово «нашел» лучше сразу исключите из вашего лексикона!
Кэтрин сидела на стуле, единственном в палатке Ньюкомба. Рядом с ней, у стола, был сложен ее еще неразобранный багаж.
Ньюкомб, как маятник, расхаживал по палатке. Иногда он менял направление и оказывался за спиной Кэтрин. Тогда она разворачивалась к нему, хотя каждое движение давалось ей нелегко. Девушка падала с ног от усталости.
Но Ньюкомб не замечал ее состояния. С некоторых пор он вообще утратил внимание ко всему тому, что его окружало. Те люди, которые знали его раньше, могли бы сказать, что в нем находился теперь какой-то другой человек. Он появлялся из ниоткуда в самый неожиданный момент и так же бесследно исчезал.
Места в палатке было немного. Ньюкомб двигался спокойно и размеренно, но создавалось впечатление, что он мечется от одной полотняной стены к другой.
– Да, поэтому письма и не нашли меня, – быстро проговорил он. – Может быть, они сгорели на «Таифе». Мой путь обратно был довольно занимательным.
– Ты так напугал меня, Генри!
– Прости, мне иногда видятся здесь странные вещи. Впрочем, это все не важно. Главное состоит в том, что проклятый клад находится здесь, в Крыму! Осталось только подвинуть русских или заключить с ними мир. Однако не могу сделать ни того, ни другого. А если ничего не ждать?! – Ньюкомб подбежал к столу и ткнул пальцем в портулан. – Он тут. Смотри, в каких-то двадцати милях от нас в земле лежат пять миллионов фунтов!
Полотнище входа отодвинулось, и в палатку скользнул Соломон. Заметив Кэтрин, он поклонился ей.
– А, это ты, – сказал Ньюкомб и продолжил движение по палатке.
Соломон остановился у входа.
