– У них там стрелянина какая-то началась, – сказал он, подбежав и схватившись за камень. – Думаю, они безнадежных раненых добивают.
– Нет. Грызутся между собой, – проговорил Биля.
– Наляжем, казаки! Догрызутся англичане и здесь будут, – произнес Кравченко, вытер пот со лба и добавил: – Вот же жара анафемская!
Обезоруженные матросы с «Таифа» толпились под прицелом пехоты.
Сбоку от полосы штыков стояли Дадли, Ньюкомб, Кэтрин и Елецкий.
– Расстреляйте этот сброд, Дадли! – приказал Ньюкомб. – А лучше заколите штыками, чтобы не тратить на них порох. Он нам еще пригодится.
Матросы с «Таифа» один за другим стали падать на колени.
– Генри, вспомни об их матерях, – сказала Кэтрин.
– Их матери произвели на свет ублюдков! Они были готовы насиловать тебя у меня на глазах. Дадли, командуйте! – проговорил Ньюкомб.
Но Дадли был еще слишком молод, чтобы легко подчиниться такому приказу. Он медлил.
Ньюкомб снова о чем-то задумался. Кэтрин еще раз посмотрела ему в глаза, но он не видел ее. Тогда она развернулась и быстро пошла в сторону леса, чтобы не видеть того, что сейчас должно было произойти здесь.
Отойдя на несколько шагов, Кэтрин наткнулась на трупы, сброшенные в небольшую ложбину. Сверху лежал боцман, запрокинув остекленевшие глаза к голубому безмятежному небу, на котором покачивались маленькие белесые облачка. Рубаха на нем была разорвана. На его молочно-белой груди алела плоская ножевая рана от удара Елецкого.
Матросы все плотнее сбивались в испуганную толпу. Многие из них плакали.
– Простите меня! Я ничего не знал! Я один сын у матери!
– А у меня трое детей! Они умрут от голода!
– У нас не так много народу, сэр, а сколько тут русских, мы не знаем, – обратился к Ньюкомбу Дадли.
– Генри, подойди ко мне! Это срочно! – закричала от ложбины Кэтрин.
– Командуйте, Дадли! – повторил Ньюкомб, подошел к ней, и спросил: – Что случилось? Теперь тебе нельзя отходить от меня хотя бы на несколько шагов и оставаться одной.
– Генри, один из них мог меня застрелить и не сделал этого. Я видела его глаза. Он передумал! – ответила Кэтрин.
– Тебе это привиделось. Что там было можно разглядеть?
– Нет, не привиделось! Эти две секунды длились два часа.
– Оружие на руку! – донеслись до них слова команды.
Раздался какой-то звериный вой и скулеж моряков.
Кэтрин зажала уши руками.
– Останови это убийство, Генри! – выкрикнула она.
– Это не убийство, а казнь, – насмешливо и вполне спокойно ответил ей Ньюкомб. – Ты меня позвала для этого?
– Нет! – Кэтрин повернулась к ложбине и показала на труп боцмана. – Посмотри, я стреляла в него один раз, и он сразу упал. А раны две, и одна из них ножевая! Я видела, они все сговаривались против тебя!
Ньюкомб склонился над трупом боцмана.
– Дадли, отставить! – крикнул он и пошел обратно к дороге.
Матросы стояли в кольце пехоты, штыки которой смотрели им прямо в лица.
– Матросы! Кто-то добил Джекилла ударом ножа. Кто-нибудь из вас видел это? – спросил Ньюкомб. – Я подарю жизнь тому человеку, который мне что-то расскажет об этом деле!
Матросы с надеждой озирались, и вдруг из толпы донесся сдавленный голос Эдди.
– Я! Это буду я, сэр!
Елецкий начал осторожно отодвигаться за спину Ньюкомбу. При этом он доставал револьвер.
– Сэр, там вертелся ваш русский! – выкрикнул матрос.
Пуля сбила кору с дерева, прямо над головой у Ньюкомба. Елецкий с дымящимся револьвером в руке отпрыгнул в сторону и мгновенно скрылся в зарослях.
– За ним! – скомандовал Ньюкомб. – Еще сто фунтов из моей доли тому, кто притащит его живым!
Несколько пехотинцев развернулись, опустили штыки и бросились за Елецким.
– Выпустите его! – распорядился Ньюкомб и показал на Эдди.
Штыки поднялись, и матрос стал на четвереньках выползать из страшного круга. Но едва он пересек его черту, как другой со звериным рычанием схватил его за ногу и потащил обратно. Несколько ударов прикладом отрезвили этого субъекта. Эдди вскочил и со всех ног бросился бежать в сторону леса.
– Сэр, мы пока не знаем, сколько тут русских, и люди нам нужны, – снова сказал Дадли.
– Матросы, я дарю вам жизнь, – заявил Ньюкомб. – Но если увижу, что вы собрались больше чем вдвоем, то расстреляю всех вас в ту же минуту. Дадли, распределите их по отделениям, по одному-два, и скажите сержантам, что я разрешаю прикончить их на месте за малейшее неповиновение.
– Спаси вас Господь, сэр!
– Клянемся Пресвятой Девой!
– Это мисс спасла нас!
– Мисс, мы вам должны до гроба! Мы не забудем вас! – закричали матросы в сторону Кэтрин.
– Дадли, пожалуй, прогоните их сквозь строй. Дайте по двадцать горячих каждому, а то они слишком разговорчивы! – приказал Ньюкомб, взял Кэтрин под руку и отошел с ней под свое дерево.
– Почему люди вспоминают о Боге только перед лицом смерти? – сказал он, остановившись.
– Я убила человека, Генри, – с горечью проговорила Кэтрин.
