– Нет, ты убила врага, – заявил Ньюкомб, обернулся и закричал: – Через час выступаем! Еще недавно мне все было понятно, а теперь одни вопросы, – сказал он Кэтрин. – Откуда взялись русские? Какую игру вел Елецкий? Зачем он стрелял в меня, а не тихо исчез? Ведь это могло стоить ему жизни? Я не исключаю, что он вскоре ее потеряет.
К Ньюкомбу подошел Дадли.
– Сэр, его не поймали, – отрапортовал он.
– Плохо, сэр! Готовьтесь к выходу, – сказал ему Ньюкомб.
Дадли развернулся кругом.
– Ничего пока не потеряно, – продолжил Ньюкомб. – Это всего лишь дело времени. Теперь я убью его обязательно. Кому он сообщил о моих намерениях? Неужто продался пластунам? Абсурд! Или они пришли сюда за тем же, за чем и мы? Даже если им удалось увидеть запись и перевести ее, то где этим мужланам было взять румб или посчитать поправку? Они просто охотятся на меня? Но зачем здесь и сейчас, когда это труднее всего? Хотя этот их предводитель Биля – феноменальный стрелок со звериным чутьем, да и остальные не хуже. Но тогда как они узнали о нас? От Елецкого? Какую игру он ведет?
– Я думаю, Генри, что он просто чудом не попал в тебя сегодня. Это значит, что ты ему больше не нужен. Он что-то знает и давно действует в своих интересах.
– Но я никогда не наносил точки на карту. После того, как мои рисунки сгорели на «Таифе», я никогда больше не рисовал стилет. Моя записная книжка всегда была при мне.
– Портулан почти всегда лежал у тебя на столе. Елецкий может быть достаточно образован для того, чтобы понять суть дела. Кроме того, ты часто произносил эти цифры вслух.
Ньюкомб схватился за внутренний карман.
– Проклятие! Портулана нет! Я недооценил этого негодяя! Но когда и как он вытащил его у меня?
– Теперь вы двое знаете местоположение клада, если он существует.
– Он существует, Кэтрин. Скажу вот еще что. Я все время думаю о той фреске. Гонялся за пластунами, а пришел к ней. Невероятная случайность! На одном из этих казаков тогда, на «Таифе», был медальон с изображением этого странного святого. Они, кажется, все-таки охотятся за мной, опять были на «Таифе», когда я пробирался с Кавказа сюда. Или это снова случайность?
– Генри, с тех пор как был распят Спаситель, в мире нет случайного, а есть только провидение.
– Так пусть свершится его воля, – сказал Ньюкомб. – Так что у нас там с выходом, бездельники? – крикнул он в сторону Дадли, который сбивал новую колонну на дороге.
Лондон, Англия
Два дюжих лакея в черных сюртуках осторожно внесли Слейтера в его собственный огромный дом, расположенный на Пикадилли. По лестнице им навстречу спускалась экономка Слейтера мисс Карпентер, единственный по-настоящему близкий ему человек на всем белом свете. Эта старая дева помнила своего хозяина еще мальчиком и до последнего вздоха была готова видеть в нем только того прелестного ребенка. Если бы за Слейтера надо было взойти на костер, то она сделала бы это, рыдая от счастья. Вот и сейчас в ее серых глазах, вокруг которых разбегалась сетка морщин, стояли слезинки.
– Мистер Слейтер, наконец-то вы вернулись! – сказала она, склонившись над своим хозяином.
– С того света, Хлоя! Здравствуйте, дорогая мисс Карпентер! – проговорил он с неожиданно доброй улыбкой.
Мисс Карпентер показала лакеям на приоткрытую дверь.
– Скорее сюда! – сказала она и пошла впереди носилок.
– Берч уже здесь? – спросил Слейтер, приподняв голову.
– Должен быть с минуты на минуту.
– Вы сказали, чтобы он захватил с собой кого-нибудь из Скотленд-Ярда?
– Да. Он просил передать, чтобы вы не волновались. Ваш вексель на имя этого русского уже отозван.
Окрестности Балаклавы, Крым
Колонна англичан теперь двигалась не так беспечно, как раньше. По сторонам ее пробиралось по лесу боевое охранение, впереди шел небольшой авангард, а в конце россыпью осторожно передвигались стрелки арьергарда.
Дорога в этом месте делала небольшой поворот и сужалась. Один из пехотинцев отодвинул большую сосновую ветку, перегородившую ему путь. В стороне что-то тут же тихо щелкнуло. Зацеп, вырубленный из комля, освободился. Высоко над колонной в кроне дерева раскрутились веревочные торсионы. Огромное бревно, вращающееся в полете, снесло первые два ряда английского авангарда.
Из конца колонны донеслись какие-то крики. Слева и справа в лесу срабатывали большие луки, сделанные из целых молодых деревьев. Чрез кусты летели огромные острые колья. Они насквозь пробивали сразу по несколько человек.
Прямо перед Кэтрин маятником прошла огромная деревянная колода и сбила с ног трех пехотинцев. Лошадь поднялась на дыбы, захрапела и прянула в сторону так, что всадница едва удержалась в седле.
Ньюкомб подскочил и схватил лошадь под уздцы. Он был в мундире английского офицера, и лицо его снова было повязано по глаза платком.
Он едва успел успокоить лошадь, как к нему подбежал Дадли.
– Сэр, здесь все в каких-то дьявольских ловушках! Мы потеряли уже больше дюжины людей! – выкрикнул он.
– Соберите всех на дороге, черт вас побери! – распорядился Ньюкомб. – И ничего не трогайте!
