– Ни в коем разе! – уверенно сказал Кравченко. – Но попробовать надо, – тут же сменил он тон. – Одна надежда на то, что не особо они дружные между собой. Сам погибай, а товарища выручай – этого у них в заводе нет. Тут нам и помощь. Пройти им больше негде, и сарайчик мы с тобой, Григорий, на том перевале хороший нашли.
К Биле и Кравченко подошли Чиж, Вернигора и Даниил.
– Ну что, лесной да веселый человек, командуй! – сказал Кравченко Чижу.
– Перво-наперво нужно мне кошек штук шесть. В разный размер, – ответил на это Чиж.
Кравченко поплевал на руки и взял из-за камня, на котором сидел Биля, свой маленький, но очень острый топор.
– Может, их ночью пощелкать? – предложил Вернигора.
– Нельзя. Насторожатся они. Ночью нам тут дел хватит. Гребень тот протоптали? – спросил Биля.
– Расчислили каждый шаг! – ответил Вернигора.
Есаул кивнул в сторону Даниила.
– Справится?
– Хлопец старательный, правильный.
– Сейчас зачин прочту, и начнем.
Биля закрыл глаза и зашептал один из своих заговоров, в которых слова молитвы мешались с иными, древними, иногда уже непонятными даже ему самому.
Кэтрин лежала около костра и пристально смотрела в звездное небо. Для нее было приготовлено удобное ложе. Срубленные сосновые ветви были застелены пледами, а сама Кэтрин укрылась шерстяным одеялом.
Девушка проверила шпагу и револьвер, лежавшие справа от нее, и закинула руки за голову. Огромная луна висела прямо над ней. Она вспомнила, как Ньюкомб когда-то давно, еще в той, больше не существующей лондонской жизни, рассказывал ей о ракетах, которые рано или поздно доставят людей к селенитам, то есть жителям Луны. Кэтрин поискала своего жениха глазами, но его нигде не было видно.
Ньюкомб стоял вместе с Елецким в чернильной тени дерева, невдалеке от часового, который прохаживался по краю лагеря.
– Вы уведете их в сторону, а там посмотрим, – сказал Ньюкомб. – Главное для меня, найти его, а вернуться за кладом можно будет и потом, когда война завершится.
– Мистер Ньюкомб, боюсь, кое-кому это не понравится.
– Это тоже входит в мой план. Английская пехота завтра просто расстреляет бунтовщиков.
– Благодарю вас за доверие, сэр!
– Не стоит благодарности, Елецкий. При всех ваших недостатках вы мне нравитесь.
– Я могу идти, сэр?
– Идите.
Елецкий исчез за деревьями.
Ньюкомб еще немного постоял под деревом и пошел на свет костров лагеря.
– Какое здесь удивительное небо! Как в первый день творения, – сказала Кэтрин, когда он подошел к ней и присел рядом.
– Да, светло, – сказал Ньюкомб, подняв голову.
На другом конце лагеря Елецкий толкнул в плечо спящего боцмана. Тот вскочил и схватился за оружие.
Солнце еще не встало, но уже рассвело, и лес был наполнен жизнью. Пели, перескакивая по веткам, птицы. Несколько косуль прошли между деревьями, задев рыжими боками росистые ветки. Казалось, что лес и не подозревает о существовании человека, с его топорами, ружьями и болезненной тягой к разрушению.
Даниил и Вернигора лежали рядом за большим деревом. Их одежда была засыпана старыми листьями. Такой маскировкой пластуны умело пользовались испокон веку, постоянно применяли ее в своих боевых странствиях. Лица Вернигоры и Даниила были прочерчены полосами, черными угольными и зелеными, нанесенными растертой листвой. От того места, где они сейчас лежали, вверх уходил склон, по гребню которого пролегала лесная дорога.
Даниил и Вернигора разговаривали между собой почти беззвучным шепотом.
– Увидишь, навскидку вверх стрелять сподручнее. Все английские пули в землю уйдут. А мы их еще влево закрутим, под правое плечо. В лица им не смотри, как пойдут. У них глаза звериные, жгучие, – сказал Вернигора, бесшумно повернулся на бок и вынул из кармана несколько яблок-дичков, найденных им вчера в лесу. – Пожуй вот. – Он протянул их Даниилу. – Кислое очень для глаза хорошо! Как стрелять, голову опусти вот так, чтобы кровь прилила. – Пластун показал, как надо это делать.
Даниил разгрыз твердую кожицу яблока. Серб казался спокойным, но опытный глаз Вернигоры видел, как он волнуется. Пластун с тревогой посмотрел на него, потом на дорогу.
Вдалеке раздалось раздраженное верещание синиц. Даниил опустил яблоко и побледнел. Вернигора вскочил на ноги, поднял Даниила и вытянул обе руки перед собой так, словно прислонил их к стене.
– Упрись и дыши! – сказал он товарищу и тут же показал ему, как это надо делать.
Даниил вытянул руки вперед и сделал вдох.
– Глубже! – шепнул Вернигора и бросил взгляд на дорогу.
Послышался шум движения, захрустели ветки под множеством ног, фыркнули лошади. Вернигора повалил Даниила на землю и снова тревожно посмотрел на дорогу.
Голова английской колонны уже вползла на склон и была четко видна на фоне утреннего неба, в которое ударили первые лучи солнца. Даниил тяжело дышал, руки у него дрожали. Но было видно, что сейчас он будет спокоен.
В воздухе раздался громкий треск. На колонну англичан рухнули деревья, рассекли ее на части. Каждое из них тяжелым ударом ствола и веток сразу погребло под собой несколько человек.
