Случилось так, что на пятом году северной одиссеи Павла Котова ему повезло оказаться на встрече Николая Сергеевича Салтыкова с читателями в Тюмени, куда патриарх литературы прибыл с двумя министрами, редактором «Правды», ближайшим окружением из Правления СП СССР, представленным, в частности, детским писателем Алексеем Ираклиевичем Имшиным и помощником Михаилом Борисовичем Яшвилинским. Блестящая речь острого на язык, откровенного с аудиторией, поднимавшего присутставующим настроение корифея смутила северянина отступлением от духа романа «Прозрение Великой Руси». Оратор вроде начисто забыл не только о колоссальной, но вообще о какой бы то ни было Руской Державе, переакцентировав внимание на интернационализм Союза ССР; на так называемые национальные литературы, без взаимообщения с которыми «не может быть плодотворного развития большущего словесного искусства Пушкина и Толстого их потомками-единокровниками, как и, наоборот, без его влияния непременно многое утратят российские этнические писатели». Павлу Афанасьевичу даже бросились в глаза влажные зубы оратора, когда тот произносил эту фразу, как будто рот выступавшего блеснул микромолнией. А какими же тогда, точила мозг мысль, если не этническими, являются большинство сидящих в зале писателей Тюменской области, принадлежащих к самому многочисленному в Союзе народу, как и все их единокровные коллеги на огромном пространстве страны? Это какая-то коварная речь, мало походит на правду. Можно только пожимать плечами. Не является ли Николай Салтыков сомнительным русским другом миллионов соплеменников? Будучи подлинным отважился бы выступать прямо, помогал своему народу в несчастии, разделил с ним судьбу, смело и открыто вмешивался в тихий геноцид своей нации, а не творил его с помощью подобной казуистики, держа умы в неведении. Кстати, а какие молодые таланты он ценит: писателей, поэтов, композиторов, певцов? Выходило, когда подумал, лишь те, к которым не лежит душа ни самого Павла, ни его родных и близких. Если говорить по большому счету, все они полные ничтожества, надменные, жестокие, хищные, гадкие. Нет, доверять Салтыкову нельзя! Может быть, он вообще подлый изменник, избравший этот путь из-за прав на первенство; похожий на Г. Маленкова и ему подобных политбюрошников, догадывался советчанин? Усомнившись в подлинности слов оратора, как мог Котов отнести его к верным людям, внушающим почтение.
Прибывшая в область «салтыковская команда» опекалась обкомом партии и размещалась в его гостинице. Потому после упомянутой встречи ни с кем из ее состава у советчанина общения не было. Однако оно продолжилось косвенно и вот каким образом. Этим вечером к Павлу Котову в гостиницу «Заря» ввалилась группа его друзей, молодых местных писателей, и Николай Алифанов заявил:
- Главный редактор российского издательства новинок художественной литературы «Современник» Макар Поликарпович Васин, уроженец соседней Курганской области, приехал в наш край искать самобытные рукописи еще никому не известных прозиков, поэтов, очеркистов, литературных критиков. Он пригласил нас к себе в номер-«люкс» и не только не возражает, но обрадовался нашему предложению привести на беседу тебя, матерого таежника и собрата по перу. Пошли к нему.
У Павла оказалась с собой свежесоленая нельма, купили хорошего вина, пива, съестное на ужин и явились-не запылились к высокому столичному гостю. Он, как выяснилось, почти ровесник Котова, родная душа, имеет за плечами богатую трудовую биографию, солидный жизненный и творческий опыт, создал две крупные монографии, поразившие глубиной мысли всех филологов: о Н. Лескове и В. Максимове. У Макара Поликарповича крепкая фигура, высокий лоб, устремленные на собеседника голубоватые глаза.
- Обсуждение проблем при нашем разговоре должно быть честным и открытым, - сказал он сразу. Сам неукоснительно следуя этому принципу, очень хорошо информированный, он рассказал за ужином подноготную поведения Николая Салтыкова, ничем не тяготясь. Ибо явление старца Тюмени, естественно, стало главной темой застолья. Провинциалы, затаив дыхание, слушали потрясающие откровения:
- В обеспечении явного преимущества кадрам антинациональным в нашем творческом союзе главная роль принадлежит именно Николаю Салтыкову, хотя ему всемерно создают образ патриота родной земли. Он в поте лица устраивает тайные привилегии чужим, не имея правды сердца как христианин, а действуя безбожно и подчеркивая свой атеизм. Когда кто-то из близких осмеливается его за это осудить, что, кстати, иногда делала умершая жена Настасья Кирилловна, он гаерски отвечает: «Я свободный писатель». Нынешняя законная подруга дедушки – на пятьдесят лет его моложе. Ни одна нормальная женщина, я думаю, не согласилась бы на такой брак. Скорее всего, он заключен не только не на небесах, а – просто в масонской ложе. Не случайно имеется даже термин «масонский брак», то есть союз не по чувству, а по выгоде.
