Да, попал Иваныч, что назвается, не в бровь, а в глаз. Алкашеские способности Фросина были известны от Северного Ледовитого океана до казахских степей, слух о них доходил до Москвы-голубушки. Действительно, чего ожидать в изящном поэтическом искусстве от еле шевелящего губами пьяницы, с широким лицом цвета болотного сапога, душевной вялостью и расслабленными мыслями? Чепуха несчастная и огорчительная! Перед мысленным взором встал невеликий ростом, узкий в плечах, страшно некрасивый Ким, со злобным взглядом, мстительный, невежливо прерывающий собеседников, пожимающий плечами когда надо и не надо. В основном своем жанре фельетона он был похож на себя, как проявился в чудной пародии на прекраные стихи Грушко, - без тени смущения выдавал неприятные натуралистические явления и предметы, самоуверенность, беспутность, обозленность. А взъярился Фросин на Грушко за то, что тот, хорошо начитанный, дважды очень спокойно уличил его в плагиате. Вместо того чтобы дать объяснение непривлекательным поступкам, Ким Пантелеевич, восприняв очень болезненно критику, фактически совершил еще один того же ряда, пытаясь на ладан дышащей бранью взять верх над «обидчиком», не понимая, что для поэзии Грушко ничего страшного не произойдет, не возникнет дурного мнения о ней от действий дряблого существа.
