- Дареному коню, как говорят классики, под хвост не смотрят. Это, конечно, шутка. Рад и поездке, не часто бывать приходится в окружном центре, и хорошим мыслям Комитета о мужестве организационного отдела. Ведь, что ни говорите, а порой приходится жертвовать устойчивыми отношениями с людьми, преодолевать малодушие, чтобы кое-кто из успокоенно наслаждающихся властью, не по закону и морали живущих, даже грозящихся в порошок стереть все же бледнел и испытывал холодную горечь, когда удостоится нашего внимания – вызовов на заседания Комитета, публикаций о своих неблаговидных деяниях на газетных полосах «Народ контролирует».
Готовсь к командировке в Ханты-Мансийск, Павел думал и о том, что надо обязательно, появившись там, зайти в редакцию «Ленинской правды»: повидать коллег, обменяться житейской информацией, обсудить то да се с редактором. Неожиданно появился еще один повод, чтобы ни в коем случае не обойти на этот раз свою альма матер. Дело в том, что «Путь Октября» в последнем номере опубликовал присланный сюда фельетонистом окружной газеты необычный вирш. Сей корреспондент в ритмическом жанре никогда не выступал, а тема его стихотворных строк была очень близка Котову, потому что касалась лучшего друга. Вот этот опус:
Ким ФРОСИН
П А Р О Д И Я
Била хорошо меня арясиной
Столько раз вчерашняя жена.
Вновь иду я к ней.
Пора подластиться,
может, миску щей нальет она.
Встретив Глеба, Павел сказал ему:
- Через два дня я увижу Кима Пантелеевича Фросина, твоего крестного в «путиоктябрьской» купели, ибо отбываю в «округ» по всяким делам. Ты, наверно, горишь желанием передать ему привет?
- Передай, что я придумал новую рифму: «пародист-педераст». – И, улыбнувшись, как бы подчеркивая, что ему хорошо думается, чуть ли не с теплотой, сказал, заглянув в мудрые глаза приятеля: – Ну, сам посуди, что еще можно написать, если сорок лет беспрестанно пить, причем много пить?
