Павел, словно проснувшись после кошмарного сна, недоуменно видел очами памяти его картины. Начальник ЦНИССТРОЙНЕФТИ, важного подразделения ведомства, Мэлор Николай Петрович очутился в трудном положении, когда ни за что ни про что уволенный им заведующий производственного отдела Корзинкин Валерий Семенович, ветеран Великой Отечественной войны, написал в Министерство жалобу со справедливым во всех смыслах изложением множества вопиющих нарушений в действиях Николая Петровича, не только по отношению к изгнанному. Как потом выяснилось для всех, шеф в свое время отсидел в тюрьме за крупнейшее хищение державных средств десятилетний срок, и, видно, в силу управляемости по причине криминального прошлого взятый на высокую должность такими же проходимцами, делал то, что умел: преступничал. А возможности для сокрытия уголовной физиономии и представления такого человека одним из лучших во всей нефтяной империи имелись колоссальные. Сюда бухалось слишком много денег, чересчур крут был разворот созидания, жестки сроки ввода в действие объектов, субподрядные организации находились во всех концах Союза – взять преступника за ушко и вывести на солнышко было очень затруднительно. Злоумышленники, объединенные ведомственной круговой, фактически воровской, порукой, действовали бесцеремонно, ни о чем не беспокоились, забыли о законе и нравственности.
Не являясь начальником строительного управления, Мэлор, оказалось, возвел роскошные объекты отдыха в Истринском районе Подмосковья и в Сочи, подмахнул уйму липовых документов. По ним выходило, что ЦНИССТРОЙНЕФТИ нанимала строительные бригады, представляла ведомости о выдаче им зарплаты, хотя трудились на сооружении баз отдыха командированные из подразделений министерства рабочие и специалисты, получавшие деньги в основных местах работы. Подобным образом приобретались необходимые материалы, составлялись акты на их расходование и списание, хотя на самом деле они тоже принадлежали нефтяному ведомству, выделялись для строек в других местах, где в экстремальных условиях шло становление западно-сибирского нефтяного и газового гиганта СССР. Из-за действий столичных компаньонов по криминальному делу имели жалкие жилищные условия некоторые первопроходцы в Сибири.
Выяснилось, что даже подсобные хозяйства были созданы при этих базах отдыха. Для пищи «царственных» особ забивали двенадцатидневных телят, как для членов Политбюро ЦК КПСС.
Все якобы предназначалось для северян, на самом деле – Николай Петрович обслуживал в основном москвичей: вышестоящих своего ведомства, нужных им лиц, родственников, друзей. Делал им этакие дорогие подарки за счет государственных средств, великого надувательства, обманывания невежд, злобы по отношению к трудовому и честному человеку. Она и жадность совсем затуманили ум нового Чичикова, больше любящего «мертвые души», чем живые. Преступнику-рецидивисту вернуться на путь истины не угрожало.
Окончивший химический техникум на Украине, Николай Петрович очень хотел быть во главе какого-то крупного дела и в конце концов возглавил важнейший участок в колоссальном сооружении ведомства «черного золота». Попал в точку, почти в десятку. Не потому, что проявил способность осуществить грандиозные инженерные работы, наподобие тех, что известны по Древнему Египту, а просто был бессовестно-грубо пристрастен к деньгам. Многотрудное искусство обладания ими совпадало с таким же в пользу своего хапужества мастерством управления, в условиях, когда со стороны невозможно определить ясно и резко истинное положение вещей. А именно этого добилась послесталинская партийно-советская власть. Проникнув в самую глубь сердца ее, и как человек умудренный жизнью, Мэлор имел все, что хотел. Купался в колоссальных, фактически бесконтрольных средствах, наподобие самого его ведомства. Отсюда – иная, чем у большинства, жизнь: роскошная квартира, дача, машина, рестораны, поездки за границу, финская баня с компанией высокопоставленных «голубых» друзей масонированного типа и легких подруг.
Мэлор считал разумным действием: в случае сопротивления интересам своей министерской банды имеет право раздавить противников. Он благополучно съел Корзинкина, напав на него как царь Мидийский на Валтасара.
Однако у коллектива напрашивался очевидный вопрос: почему это произошло? Деятельность «фирмы» и ее руководителя теперь выглядели иначе, чем раньше. Каждый думал, что вправе требовать разъяснения непонятного ему. Казалось бы, возмездие настигает того, кто его заслуживает. Возмущенные и полные угроз, цнисстройнефтеитовцы в закулисных разговорах готовы были отстаивать до победы правду. Но в конце концов все смирились, чтобы самим не лишиться теплых мест, иметь хлеб с маслом; как в концлагере, выжить. Все, кроме Павла Котова. На партийном собрании он отважился вступиться за справедливость, нарушить границу, установленную мэлорами для него и прочих шведов. Боже, что тут началось!
