Когда в половину двенадцатого ночи, я спустилась в крытый зимний сад-оранжерею Корнеевых, где должна была состояться церемония, то изо всех сил старалась ничему не удивляться. Правда, не удержалась и пожурила себя, что ничего не знаю про эти свадебные репетиции. Хоть Егор постоянно говорил о свадьбе, готовиться мы к ней начать не успели. Мои мысли больше занимал уход с работы и тем, кем я стану без нее, ну, а Егор, как выяснилось, и вовсе был занят замыслами мирового масштаба – он воевал за наследство. Жизнь подкинула идеальную иллюстрацию на тему «меньшего зла», и этим меньшим злом мог стать Егор.
Стеклянный потолок оранжереи был украшен золотистыми гирляндами-шариками, напоминающими звезды. Они контрастировали с индиговым ночным небом, притягивая взгляд. Белые лилии в композиции с еловыми ветками смотрелись странно, но такие букеты были расставлены повсюду. Я не сразу вспомнила о любви Касьяна к хвое. У всех свои причуды, а у него их, похоже, больше всех. Свечи в тяжелых золоченых канделябрах наполнили оранжерею мягким теплым светом. Другого освещения, кроме свечей и гирлянд под потолком, не было, но его хватало, чтобы разобрать – людей собралось слишком много. Даже мне, неискушенной в свадебных ритуалах, стало казаться, что на репетиции столько гостей присутствовать не может.
Меня сопровождал какой-то пожилой тип с остренькой бородкой. Он сразу признался, что актер и призван изображать моего отца, потому что так захотел жених. Я не возражала уже ничему. За нами семенила Ленка, которая придерживала мою фату. В руках я сжимала букетик гортензии, к счастью, цветы ничем не пахли, а то мне и так хотелось чихать от любого нового запаха. Платье – о нем я буду вспоминать еще долго, потому что носить его было сплошным мучением. Несмотря на то, что его подшили под мою фигуру, мне казалось, что или Мария перестаралась, или я резко потолстела. Дышать было совершенно невозможно. А может, меня просто лихорадило от того, что предстояло сделать.
Ступая по ковру к шатру, окруженному цветущими кустами клематиса и жимолости (даже не представляю, как этого можно добиться в декабре!), я старалась смотреть только себе под ноги и ни с кем не встречаться взглядами. Хотя меня и терзало любопытство: кто все эти люди? Друзья Корнеевых – олигархи и сильные мира сего? Или друзья Касьяна, который после записки Леокардии, казался едва ли не чужаком с другой планеты.
А вот охрану я изучила тщательно и увиденным осталась довольной. Возможно, какие-то телохранители прятались среди толпы, но открыто я разглядела лишь четырех человек. Почти все они держались рядом с Леокардией, которая сидела в первом ряду в красивом бордовом платье и в шляпе такого же цвета. Она мне тепло улыбнулась, а когда я подошла к алтарю, встала и крепко обняла. На миг мне показалось, что она хватается за меня, как утопающий за соломинку. Если на мне будут виснуть в том же духе, всех я не вытяну.
Под белым шатром меня ждал Касьян в белом же смокинге. Кажется, ему шли все цвета, потому что выглядел он изумительно. У меня даже сердце зашлось от нового ритма. Так, может, платье было невиновато в том, что мне трудно дышалось? Касьян что-то со мной сделал, и похоже, не только со мной. От него не хотелось отводить взгляд, губы мечтали о том, чтобы их накрыли поцелуем его губы, тело трепетало от воспоминаний сладкой неги и желало близости. Касьян прекрасен, он меня любит, а я – его женщина.
С трудом оторвав взгляд от его улыбающегося лица, я посмотрела на даму в костюме, которая стояла рядом с ним под шатром и торжественно улыбалась. Она держала в руках раскрытую книгу и подозрительно напоминала сотрудницу ЗАГСа. Сейчас полночь, напомнила я себе, и мы всего лишь на репетиции. Но оглянувшись на разодетых гостей, украшения, свечи, вышколенных официантов, которые разносили закуски и шампанское, я заподозрила неладное. Вдоль стен оранжереи, между цветущих клумб и вазонов с букетами, примостились столы, ломящиеся от яств. Обилие многоэтажных тортов и экзотических фруктов бросалось в глаза. Кажется, праздничную еду на репетицию не готовят…
Чьи-то наряженные дети бегали повсюду, гоняясь за воздушными шариками, на них шикали взрослые. Какие-то дамы вытирали платочками подозрительно блестящие глаза. Плакали они, очевидно, не обо мне. Касьян – фигура одиозная, демон-сердцеед со связями, разбивший множества сердец. Неужели мне было суждено стать одной из его жертв?
Заиграла тихая музыка, и я уставилась на настоящих музыкантов, которые прятались за цветущими кустарниками. Там расположился целый оркестр. Дама с книгой уже что-то говорила, но в моей голове места для ее слов не хватало – там разворачивалась настоящая борьба. Разум и сердце сражались за мое тело, которое прильнуло к Касьяну, как только я к нему поднялась. Его теплые руки обвили мою талию, дыхание, пахнущее хвоей и свежестью, ощущалось на моем лице, лишая меня способности нормально думать.