Следующую неделю я была очень занятой. Во-первых, вступала в наследство, а потом «осваивала» его так, как это может делать человек, узнавший слишком много, чтобы действовать рационально.
Управление туристическим бизнесом Корнеевых я доверила лысому адвокату и больше этого дела не касалась. Особняк Корнеевых я передала четырем детским домам столицы, правда, под строгим контролем Лысого. Часть огромных деньжищ, что на меня свалились, я потратила на строительство спортивного детского центра, хоккейного клуба и школы фигурного катания в Лесогорске – в память о Ленке. Чтобы у детей и подростков имелась альтернатива уличному разбойному соблазну. Позже к спортивным секциям добавился клуб настольных игр и комиксов. Солидную часть я отдала в медицинский фонд – на разработку вакцин, которые всегда меня волновали. И еще сумму потратила на бездомных тварей. Пожертвовала почти во все помогающие им организации, а напоследок открыла в столице собственный фонд для бездомных собак и кошек.
Запустив все эти строительства и начинания, я вызвала Лысого и поняла, что денег все равно оставалось слишком много. Корнеевы оказались теми еще скруджами. В общем, осознав, что физически я все потратить не смогу, а богатств семейки хватит на несколько транжирных жизней, я успокоилась и сделала то, о чем давно мечтала – уехала от людей подальше.
Домики Касьяна, построенные в тайге рядом с Лесогорском, подошли для моей цели идеально. Оказалось, что Корнеевы выкупили обширную лесную территорию. Как сообщил Лысый, который стал моим управляющим, единственной проблемой оставались браконьеры, но я решила, что с ними справлюсь. Осмотрев все усадьбы, я остановилась на доме номер восемь, который располагался на высоком холме с хорошим обзором. Больше всего мне понравились отапливаемые теплицы, где уже давно ничего не росло, – большинство домов Адский Кондор забросил. Рядом с восьмой усадьбой протекала река, на которой у Касьяна имелся собственный пирс для рыбалки и лодочный домик. Это и определило мой выбор.
Сказав Лысому, у которого, кстати, оказалась смешная фамилия Ваучер, чтобы он раз в месяц приезжал с отчетом и больше меня не беспокоил, я решила бороться с душевными страданиями методом клин клином вышибают. Мне было тоскливо и одиноко? А как насчет единения с природой?
Уже через неделю я поняла, что сделала правильный выбор. Стоило уехать из города, как грусть стала волшебным образом отпускать. По примеру Касьяна, я поселилась в доме одна – без слуг и охраны. Начиналось лето, и в моей душе понемногу распускалась жизнь. Мне, конечно, не раз вспоминался загадочный Кольм, который оставил свой номер телефона, но, много раз обдумав услышанное, я решила, что стоит попытаться найти себя здесь, на родной земле. А умереть в чужом мире я всегда успею. Чувствуя, как природа понемногу затягивает мои душевные раны, я с утра до вечера копалась в своих теплицах, потратив толику богатств Корнеевых на сортовые розы. Цветы лечат сердце – не помню, кто сказал, но на меня это лекарство действовало.
Лето находилось в самом разгаре, браконьеры и дикие звери меня не беспокоили, зато ливни, не перестающие уже вторую неделю, понемногу нагоняли тучи и в мою душу.
В тот день с утра я отправилась на рыбалку. Рыбак из меня был так себе, но сидеть на пирсе рядом с лодочным домиком мне нравилось – успокаивало. К обеду я так ничего и не поймала, промокла насквозь и собиралась уже уходить, когда услышала странные звуки из лодочного домика. Решив, что туда забежала лиса, которая там застряла (такое уже случалось), я сняла со стены лопату, чтобы отбросить рыжую, если ей вдруг приспичит со мной разбираться.
Внутри добротной постройки находились две лодки и разный полезный хлам, который приволокла уже я – например, лыжи. Лисы не обнаружилось, зато в одной из лодок виднелся человеческий силуэт. Я специально не включила свет, думая, что придется иметь дело с лисой и не желая ее пугать. Однако сейчас я пожалела, что не повернула рубильник в щитке, который находился снаружи дома.
Впрочем, гадать не пришлось, потому что Касьяна Корнеева я могла узнать даже в темноте. Первая мысль была о бегстве – далеко, на край света. Потом, чуть отдышавшись, я поняла, что там уже была, к тому же стало жаль выращенные розы – на кого я их брошу. Приглядевшись, я обнаружила, что Адский Кондор дышит тяжело и едва шевелится. Про таких говорят: скорее жив, чем мертв, но с сомнением.
Он был весь покрыт грязью, словно полз сюда исключительно на животе. Скоро и след обнаружился – он взломал окно, оставив на нем грязные отпечатки и куски травы. На Касьяне была рубашка явно с чужого плеча и джинсы. Он был босым и оброс многодневной щетиной. Приоткрыв глаза, Касьян посмотрел на меня с явным усилием, после чего уронил голову на грудь и больше попыток двинуться не предпринимал.