– Не думал, что так получится, – продолжал он с сожалением, рассматривая пустую полутемную дорогу, по которой изредка на скорости проносились машины с включенными яркими фарами, и тяжелую темно-серую воду, уходящую куда-то вдаль. На востоке казалось, что небо и земля почти одного и того же цвета – еще чуть-чуть, и они сомкнутся, чтобы поглотить друг друга в борьбе стихий. И только лишь едва видные, кажущиеся почти черными неровные горы не давали им сделать этого, выступая в качестве своеобразной границы между свинцовой водой и асфальтовым небом. Марте это небо казалось похожим на дорогу – даже разметка на нем имелась – несколько вытянутых необычайно светлых облаков.
– Ты опять испугалась из-за меня, – с сожалением продолжал Александр. Сигарета не помогала ему успокоиться.
– Это я, наверное, виновата, – почти прошептала Марта, которая, как ни странно, чувствовала и себя виноватой перед Александром. Если бы она сразу же ушла в машину, ничего этого не случилось бы. И вообще. Что с ней такое?! Она как-то по-особому выглядит, как какая-то доступная уличная девица, раз этот проклятый мужик решил… купить ее?! Купить! Как лошадь на рынке!
Кроме страха Марта чувствовала еще и унижение. Никто и никогда еще не унижал ее в этой жизни. Никто.
– Ты виновата? – повторил Дионов, неожиданно начав сердиться. Он медленно повернул голову в сторону скрипачки, не понимая, почему вновь злится. – Ты виновата? – почти прокричал он и ударил рукой о панель приборов.
«Не бей машину, идиот», – почему-то подумала Марта устало.
– Я… Извини. – Девушка закрыла глаза. – Я не хотела, чтобы так выш…
Договорить она не успела – ладонь Саши зажала ей рот, не больно, но крепко.
– Замолчи, – велел совсем переставшей что-либо понимать Марте молодой человек срывающимся полушепотом, близко наклонившись к ней. От того, что она извинялась перед ним, он чувствовал себя еще более скверно. Как она вообще смеет извиняться перед ним?! Когда виноват только он один!
Да что вообще происходит? Все словно с ума посходили, и он тоже в стороне от этого не остался. Сейчас у него были напряжены все мышцы, и чтобы проклятое сковывающее напряжение ушло, ему безумно хотелось сорваться с места и пробежать несколько километров или выложиться в спортзале, а не сидеть на одном месте рядом с испуганной девчонкой, перед которой он был виноват.
Напряжение в его теле все нарастало, проникая в каждую мышцу. От этого даже дыхание у него стало тяжелее.
Наверное, в эти минуты все напряжение, которое копилось в Саше с раннего утра, когда он узнал о том, что Ника неожиданно пропала, стало прорываться наружу. Он с трудом контролировал себя, хотя обычно это у него хорошо получалось.
Марта от неожиданности вздрогнула. Она тут же попробовала убрать горячую сухую ладонь Саши от своего лица, но у нее ничего не получилось – свободной рукой парень перехватил ее запястье и покачал головой, глядя своими зелеными глазами, кажущимися в полутьме серыми, прямо ей в глаза.
– Не говори этого больше, – хрипло велел ей Александр все тем же злым голосом. – Поняла меня?
Карлова кивнула. Несмотря на то, что сейчас Саша добрым и милым не выглядел, она все равно его не боялась. Не боялась, и все. И то, что его рука лежала у нее на лице, ей нравилось.
– Ты не виновата, – продолжал молодой человек. – Не говори глупости. – Он замолчал, прерывисто вздохнув – напряжение в мышцах все не уходило, а после вдруг сказал. – Ненавижу глупости.
Он ненавидел их, потому что все время совершал их. Особенно раньше.
В салоне вновь наступила гулкая тишина, которая была наполнена невидимыми обычному глазу серебряными искрами, которым не давали взрываться, превращаясь в радужные фейерверки.
Через секунд двадцать Саша прекратил зажимать девушке рот – теперь его ладонь расслабилась и передвинулась влево и вверх, оказавшись на щеке Марты. Кончики его пальцев касались ее густых мягких светлых волос, а большим пальцем он, не понимая, зачем это делает, стал осторожно поглаживать ее щеку, проводя невидимую линию от крыла аккуратного носа к скуле. Ошарашенная Марта тоже не понимала, зачем Саша делает это, однако момент казался ей поистине волшебным – ради него она еще дважды вытерпела бы унизительные слова от Владислава Сергеевича, предлагающего Дионову купить ее. Прекрасный единорог, который продолжал жить в ее душе, начал бешеную скачку, и вместе с ним так же бешено заработало сердце. А вот время, напротив, замедлялось.
Александр близко-близко наклонился к скрипачке, не мигая, все продолжая глядеть в ее глаза и поглаживая по коже. А она вдруг исхитрилась и, не ожидая этого от самой себя, коснулась губами основания его ладони – чуть выше крепкого широкого запястья. Это вышло у нее слишком легкомысленно.
Этот, в общем-то, вполне невинный поступок стал для Александра спусковым крючком.
Мышцы почти сводило от тонны невыраженных эмоций.
Он не мог сдерживать себя.
