Александр, сглотнув, закрыл на миг уставшие веки, открыл их и увидел вдруг в глазах девушки лукавое выражение – или посчитал его таковым. А после, не контролируя себя, одной рукой обнял Марту за талию, а после поцеловал ее в полуоткрытые губы – не нежно и легко, как это обычно бывает у людей, которые целуются впервые в жизни, а достаточно напористо, хоть и не агрессивно. Сначала он захватил своими губами, жесткими и привыкшими быть достаточно властными, ее нижнюю губу, замер так на пару секунд, словно проверяя, что Марта сделает. А после чуть отстранился, проведя кончиком носа по ее щеке, вызвав легкую дрожь во всем теле. Свободная рука его скользнула по ее спине, вверх, к затылку – и в его пальцах оказались ее волосы.
Притянув Марту к себе, молодой человек вновь поцеловал ее, только теперь уже куда более по-взрослому, все с тем же напором, присущим ему, но с нарастающим и уже даже почти болезненным влечением.
Он еще крепче обнял девушку, а та инстинктивно подалась вперед, удерживаемая ремнями безопасности, к сиденью. Саша, заметив это, одной рукой, не глядя, отстегнул Марту, которая старательно отвечала ему на поцелуй, вцепившись в плечи. Можно было предположить, что длинноволосая девушка, кажущаяся достаточно хрупкой, будет ласково гладить любимого парня, который неожиданно подарил ей исполнение мечты – поцелуй, но она так с силой сжала пальцы на его плечах, как будто бы целовала его не в первый раз, а в последний, прощальный, и не хотела отпускать. Ее объятия были крепкими, да и губы не могли похвастаться покорностью и смирением перед Александром, которого все это заводило еще больше. Она, не контролируя себя и закрыв глаза, даже умудрилась укусить его за верхнюю губу, заставив парня сдавленно выдохнуть и чуть потянуть ее за волосы назад, чтобы поцеловать в шею.
У Марты голова шла кругом от его прикосновений. Да и Саша тоже не совсем соображал, что он делает. Зато напряжение в мышцах заметно уменьшилось, и ему стало как-то легче, как будто бы он принял эффективную волшебную таблетку. Для Марты, которая не ожидала такого исхода сегодняшнего странного дня, волшебство висело в воздухе. Нет, оно было сейчас для нее воздухом.
Только волшебство длилось недолго. Рядом с серебряным БМВ пронесся огромный мощный КАМАЗ, неожиданно прогудевший маленькой машинке-жуку, за рулем которой сидела молодая и очень еще неопытная девушка – она едва не спровоцировала аварию на мосту.
Резкий неприятный звук словно вернул Дионова в реальность, вырвав из лап сказки, позволяющей ненадолго забыться. Понимая, что делает что-то не то, парень резко отстранился от Марты и прошипел:
– Твою мать…
Девушка, которая тоже неожиданно пришла в себя, в недоумении прижала ладонь к ставшему горячему, как при температуре, лбу.
Время вновь стало набирать обороты, а волшебство, которым Марта дышала, исчезло.
– Да что я делаю, – разговаривал сам с собой Дионов. – Пр-р-ридурок. Сестренка, – резко повернулся он к Карловой, думая, что она в ужасе от его поступка. – Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Прости. Больше этого не повторится. Обещаю.
– Да я… Просто. Это я… – скрипачка никак не могла подобрать нужных слов.
– Не говори, что это опять ты виновата, – поморщился Саша, чувствуя, что хочет сказать Марта. – Давай выйдем? – вдруг предложил он, думая, что ничем не лучше Владислава Сергеевича, которого еще двадцать минут назад он хотел прирезать стеклянной «розочкой».
Он первым выбрался на свежий воздух и, в который раз закурив сигарету, оказался на узкой пешеходной дорожке. Он облокотился о перила, глядя на темную воду, в которой отражались сотни огней – огней разноцветных, ярких и очень длинных. Марта оказалась рядом с ним, правда, глядела она не на темный восток, а на западную кромку горизонта, туда, куда садилось порядком уставшее солнце. В той стороне небо было вовсе не таким серым, а серо-синим, и утихающие теплые цвета нежного заката все еще украшали его. Несмотря на вечернюю легкую прохладу, ветерок и близость реки, ей было очень жарко, и шея горела от горячих поцелуев. А еще девушка чувствовало себя очень неловко – нет, даже чересчур неловко. Она не думала, что между ней и Сашей произойдет такое. Не думала и даже не мечтала. Зато теперь она совершенно не чувствовала того удушающего страха, который овладел ею в кабинете управляющего клуба «Алигьери», да и гнева, смешанного с тем самым чувством унижения, – тоже.
Сейчас она была счастлива и растеряна одновременно и, стоя тут, на вечернем мосту, издалека казавшемся солнечно-оранжевой ниткой, на которую были нанизаны многочисленные огни-бусины, не знала, что сказать или что сделать. Она просто замерла позади курящего Саши, у которого тоже слов пока не находилось.
Молчание затягивалось, и Марте это не нравилось. Чтобы разрушить его, она сделала неуверенный шаг вперед и сказала как можно более равнодушно:
– Дай мне.
Александр медленно повернулся, не понимая, что девушка имеет в виду.
