– Почему ты молчишь? – нервно сказала Ника, глядя, как молодой человек сильнее сжимает побледневшие жесткие губы в тонкую полосу. Ей было больно говорить эти не самые добрые слова человеку, к которому она на самом деле относилась хорошо, как к брату или к другу, но которого не любила. – Саша? Саша, я знаю, что я совершила подлый поступок. Но я не могу тебя обманывать! Пойми, я…
– Заткнись, – жестко оборвал ее хриплым голосом Дионов, закрывая глаза и пытаясь успокоиться, чтобы ничего не сделать невесте – получается, уже бывшей невесте. – Молчи сейчас. Молчи.
Никита, который сидел позади, услышал это и, прищурившись, посмотрел на спину жениха Ники. Его лица он пока еще не видел, и мог оценивать лишь довольно крепкую фигуру, облаченную в черный дорогой костюм. Ник находился достаточно близко и знал, что если что-то пойдет не так, он успеет защитить свою – теперь уже свою – девушку. Безопаснее было бы, если бы он сидел рядом с ней, но, увы, она не согласилась. Ей, видите ли, было неудобно перед бывшим.
Ее выбор Никита уважал.
А Саша в это время и правда пытался успокоиться и дождаться, чтобы резкие мощные удары в солнечное сплетение, каждый из которых нес в себе новую порцию гнева, стали тише. Он с трудом переваривал полученную информацию. Получается, Ника, которую он искренне считал своей невестой, этакой нечаянно найденной дорожкой к счастливому прошлому, предала его и стала с кем-то встречаться за его спиной?
Карлова чувствовала состояние молодого человека и тревожно смотрела на него, непроизвольно сжав руки, лежащие на коленях, в замок.
– Когда? – через какое-то время спросил Дионов, чувствуя, что способен на диалог, хотя ярость все еще не отпустила его. Если честно, ему хотелось сделать этой голубоглазой чертовке больно, но он понимал, что это будет неправильно.
– Что когда? – испуганно переспросила Ника, чувствуя, что это не самые лучшие часы в ее жизни. Она поймала поддерживающий взгляд Никиты, а после вновь посмотрела на Сашу.
– Когда он у тебя появился? – спросил тот, почти не размыкая губ.
– Вчера, – честно сказала Карлова.
– Вчера? – не поверил своим ушам Саша. Он ожидал не такого ответа. – Ты сказала – вчера?
Ника кивнула.
– У вас что-то было? – пугающе спокойно спросил брюнет, старательно рассматривая молочного цвета салфетку.
– Было, – не стала и этого скрывать девушка. – Я люблю этого человека. Давно. Поэтому мы расстаемся. Это мое решение, пожалуйста, прими его.
– Принять? Да я тебя убить хочу, – очень медленно повернулся к ней молодой человек, и его по-кошачьи зеленые с коричневыми крапинками радужки казались почти черными из-за расширенных от гнева зрачков. Девушка глядела в эти потемневшие глаза с сожалением и долей страха, но взгляд отводить не стала. Ей в какой-то момент показалось, что лучше бы Саша ударил ее, а не смотрел, как на предательницу. А собственно, кем она была сейчас для него? Именно предательницей. Но, наверное, все же было бы хуже, если она стала женой Саши и прожила с ним много лет, не любя и думая о Никите. По крайней мере, она поступает честно.
«Око за око. Однажды он тебя тоже бросил. Написал сообщение о том, что нашел другую», – тут же верно подметил внутренний голос девушки. И хотя на самом деле Александр не делал ничего подобного, она, Ника, пережила много очень неприятных, острых, как цыганская игла, моментов, думая, что ее любимый нашел себе другую.
– Убирайся отсюда, – все так же медленно, словно с трудом, проговорил Саша. Он не хотел больше ничего слышать. – Уходи.
– Но… – Ника же, напротив, хотела все-все рассказать ему – Дионов все же был для нее достаточно близким человеком. И ей очень не хотелось, чтобы в кажущихся черными из-за расширенных зрачков глазах мелькнула затаенная боль. Девушка хотела оправдаться, сказать, как все так получилось, попросить прощения, все объяснить… Но вот Саше все это было не нужно. Он уже услышал достаточно.
– Иди, пока я отпускаю тебя. Иди, иди, Ника. Уходи, иначе я сделаю тебе что-нибудь, – эти слова Саша почти прошептал.
Девушка видела, что ему невероятно тяжело сдерживаться, но уйти вот так просто не могла – ей хотелось хотя бы ободряюще коснуться его руки или плеча. Но она понимала – Александру, напряженно смотрящему в одну точку, это будет не по душе.
Наверное, он ее ненавидит.
– Мне жаль, – сказала она тихо, и в эти минуты ей было больно не меньше, чем ему. – Ты достойный человек. Я уважаю тебя. Но мы оба цеплялись за прошлое. Ты искал во мне ту, которой давно больше нет. Я искала в тебе другого человека. Мы ведь оба просто хотели быть счастливыми, – говорила она горько. – Но счастливыми мы были, когда нам было по восемнадцать. А сейчас мы разве счастливы?
Саша поднял свои почти черные из-за расширившихся зрачков глаза на Карлову – и этот волчий взгляд его не сулил ничего хорошего. Он не собирался ее слушать. Ему сейчас вообще было плевать на слова.
