— Дом опечатали. Излишне говорить, что криминалисты его не обследовали и тела не забрали, но дом опечатан; это единственное, что сейчас можно сделать.
— Спасибо. Вы очень нам помогли.
Связь отключилась. Саласар поблагодарила кузину Паулу из Кокодри, повернулась к дверце каюты и увидела Дюпри, который все это время внимательно слушал их разговор.
— Мы должны вернуться, мне надо увидеть эту семью, — обратилась она к нему.
Он смотрел на нее, обдумывая ее просьбу.
— Рыбаки уже готовятся к отплытию. До рассвета мы отправимся на поиски «Ле Гран» и сестер Джейкоба. Если есть хоть какой-то шанс их найти, то действовать надо сейчас — с течением времени шансы уменьшатся. Я не успел спасти Медору, но мы уверены, что сестры пробудут там некоторое время, прежде чем исчезнут окончательно. Я не могу уехать сейчас, зная, что эти девочки могут превратиться в Медору Лиретт. Мы будем их искать, каков бы ни был результат. Потом вернемся в Новый Орлеан.
— Но… — возразила Амайя. Она понимала желание Дюпри, однако последние события доказывали, что она права: Композитор в Новом Орлеане. Саласар чувствовала себя ищейкой, которая взяла след и не в силах думать уже ни о чем, кроме добычи.
Дюпри все понимал, потому ответил:
— Он никуда не денется. Если он умен — а он, безусловно, умен, — то покинет город в числе беженцев, когда армия начнет эвакуацию. Вы же слышали Антее, они начнут завтра с раненых и больных. Композитор не сможет сесть в автобус еще пару дней. Вы нужны мне здесь, — сказал он, поворачиваясь к дверям и покидая рубку.
— Агент Дюпри, — остановила она его.
— Да?
— Вы были правы. Такер ни черта не понимает.
Он улыбнулся, глядя в темноту.
Флорида
Такер ждала долго. Она уже начинала нервничать и дважды задумывалась о том, ждать ли ей в гостиной на жестком диване из искусственной кожи или в дверях. Она подошла к столу, где кто-то оставил воду, кофе и пачки сладкого и соленого печенья. Решила вернуться на место, чтобы не выдать свою неуверенность перед Эмерсоном, который все это время сидел, делая вид, что листает журнал, а сам внимательно следил за каждым ее движением. Боже, как же ее раздражал этот тип! Наконец она уселась, как вдруг какой-то парень — должно быть, секретарь — открыл дверь и отступил на два шага, пропуская вперед Розенбланта. Сенатор-республиканец от штата Флорида Стивен Розенблант умел произвести впечатление. Высокий, чуть полноватый, с суровым обветренным лицом человека, который любит жизнь на свежем воздухе и слишком много времени проводит на солнце. Костюм цвета охры, элегантный и безупречного покроя, подчеркивал смуглость кожи. Густые, короткие и зачесанные назад волосы, благородная седина — таких причесок Такер не видела у мужчин уже много лет. До нее донесся крепкий запах бриллиантина.
— Простите, что заставил вас ждать, — сказал он вместо приветствия. — Боюсь, я задержался несколько дольше, чем предполагал. Врачи разрешили мне повидаться с моим зятем.
Такер улыбнулась, пожимая протянутую руку и думая о том, что надо бы отругать Эмерсона за допущенный промах: они должны были первыми поговорить с задержанным, как только тому удалят интубационную трубку. С другой стороны, что мог поделать полицейский, охранявший дверь: никто не осмелился бы пойти наперекор сенатору от штата Флорида.
Позже, прокручивая в уме их разговор, Такер вспомнила, что не сразу обратила внимания на слова «мой зять».
Сенатор уселся на диван, не пригласив ее сделать то же самое, и взял пухлыми пальцами отчет в коричневой обложке, который протянул ему сопровождающий его человек.
— Итак, вы агент Стелла Такер из ФБР и руководили операцией по спасению моей дочери и внуков, в результате которой мой зять оказался в больнице.
Она твердо кивнула, заложив руки за спину, и заметила, как нервничает Эмерсон, которого словно не замечали.
— Скажите, агент Стелла Такер, вы что, считаете меня идиотом?
Такер посмотрела на него озадаченно, замечая, как похолодела дежурная улыбка у него на лице, а Эмерсон весь обратился в слух.
— Разумеется, нет, сэр, — пробормотала она.
