— Я спрашиваю лишь потому, что вы, вероятно, полагаете, что я не заинтересовался личностью Брэда Нельсона, когда моя дочь в него влюбилась. Человек с изуродованным лицом, выживший в пожаре, — и дочь сенатора… Конечно, я все про него разузнал, и знаете что? У него не только чистое прошлое — он порядочный человек, преодолевший невзгоды, с которыми мало кому приходится сталкиваться. С тех пор я поддерживаю с ним прекрасные отношения. Я знаю, что он вспыльчив, в чем-то даже настоящий дикарь. В этом мы с ним схожи, и я уважаю таких людей, если они умеют себя контролировать и направлять свою первобытную силу на благое дело. В течение многих лет он вел себя именно так. Не знаю, что случилось за последнее время… возможно, во всем виновата работа, а может, его собственная природа… Он допустил промах с моей дочерью, а дочка у меня такая же отчаянная, как и я сам. Он дорого заплатил за свою ошибку, и мне это кажется правильным. Но я ценю Нельсона, а он ценит меня. Когда он увидел, что его жизнь рушится, то пришел ко мне, как к родному отцу, и попросил помощи. Я знаю, что он пытался исправить свою ошибку. Он уже восемь месяцев живет вдали от семьи, ходит на курсы, где учат бороться с гневом. Он жил в пустыне с шаманами, психологами и психиатрами, которые лечили его всевозможными способами, чтобы научить контролировать эти вспышки. Во всех случаях, когда он, по вашей версии, должен был находиться в разных местах страны, убивая людей, — сенатор кивнул на обложку доклада, — он проходил терапию с группой поддержки, которая устраивает терапевтические ретриты в пустыне Техаса. Я в курсе его лечения, потому что оплачиваю все расходы и благодаря этому получаю информацию об успехах Брэда за время терапии.
Такер приоткрыла было рот, но закрыла его, придя наконец в себя. Облизнула губы, лихорадочно соображая.
— Сенатор, вы очень великодушны и у вас большое сердце, но имейте в виду, что Брэда Нельсона арестовали, когда он ворвался в дом вашей дочери и внуков с оружием в руках. Он ударил дверь ногой, сэр. Он прошел подготовку как стрелок. Он обеими руками держал заряженный револьвер, — сказала она, соединяя руки, чтобы выглядело более наглядно. — Поймите, ваш зять собирался убить свою семью. Он выстрелил в полицейского, который находился внутри дома. Если у человека добрые намерения, он себя так не ведет.
Возможно, больше всего Такер задела реакция Розенбланта в этот момент. Сенатор недоверчиво покосился на секретаря, словно ему было непросто смириться с подобной некомпетентностью. Затем повернулся к Стелле Такер, бросил отчет в картонной обложке на стол и заговорил с ней как с маленькой девочкой, которой объясняют простейшие вещи:
— Он увидел одного из ваших стрелков в черной форме, засевшего на крыше, и решил, что это воры или убийцы, которые напали на его семью. Не секрет, что враги свободы ненавидят сенаторов. Всем известно, что моя семья живет здесь. Брэд Нельсон — замечательный полицейский, отлично обученный и имеющий право носить оружие. Он защищал свою семью, — сказал сенатор, встал и вышел из зала.
Агент Такер почувствовала, как мир перевернулся у нее под ногами. Ее охватило сильнейшее головокружение. Она сделала два шага назад и опустилась в кресло из жесткой искусственной кожи, но, прежде чем погрузиться во мрак, явственно различила, как секретарь склонился над ней и сказал:
— Готовьтесь к судебному разбирательству.
Агент Эмерсон вышел следом за ним со словами:
— Я с самого начала был против этой операции…
Благотворительная больница,
Новый Орлеан
Мартин провел языком по пересохшим губам и заметил, что в уголке рта образовался волдырь. Наконец-то он снова обрел способность мыслить ясно. Сколько же часов продолжалась лихорадка, прежде чем он пришел в сознание? Жара и сырость Нового Орлеана во многом напоминали его забытье и высокую температуру. Слабость и головокружение были отголосками сложного передвижения по воде, а самозабвенный восторг, который у него неизменно вызывала отправка очередной семьи на небеса, сменило беспокойство, ощущение незавершенного долга, которое не будет удовлетворено, пока он не спасет свою настоящую семью. Мартин догадывался, что так плохо ему из-за того, что время истекает, а он отлично понимает, что все эти семьи — всего лишь генеральная репетиция, они не его семья. Он помогает другим, пока его собственный дом рушится.
