– Уверен, еще через несколько мгновений ты припомнишь кое-какие вещи, которыми занимаются е мужем, – ласково проговорил он и начал покусывать и лизать чувствительные точки у нее на запястье.
Она ахнула и чуть обмякла, но в следующую секунду снова гордо выпрямилась:
– Что за абсурд!
– Или вот этим…
Он отвел ее руки в стороны, открывая ее дивную шею для поцелуев и дразнящих покусываний.
Рейчел застонала и стала извиваться, не в силах устоять перед его ласками.
Его жезл дрогнул под брюками, увеличиваясь в размере, и стал горячим, наполняясь семенем.
– Или вот этим.
Неожиданно он отпустил ее запястья и поймал за бедра, приподняв по стене так, чтобы его ноющий член прижимался к ее животу.
Ее янтарные глаза моргнули и изумленно округлились.
– Лукас?
Стиснув зубы и борясь с желанием рвануть – и испортить один из ее немногочисленных предметов одежды, – Лукас развязал пояс ее пеньюара. Скользкий шелк распахнулся, обнажая ее тело. У нее была безупречная грудь – упругая и достаточно большая, чтобы наполнить мужскую ладонь, но не настолько пышная, чтобы отвлечь внимание от изящных линий ее талии и восхитительных сосков.
Он скользнул по ней жадным взглядом.
– Ты прекрасна!
Ее соски моментально напряглись и приподнялись, требуя внимания.
Он рассмеялся, а она покраснела.
– Лукас, пожалуйста!
– Вот именно.
Он втянул в рот один сосок и стал его смаковать.
– Я говорила не об этом! – слабо запротестовала она, продолжая тереться о него.
Лукас выгнул бровь, не желая потакать девической стыдливости.
– Ты моя жена, Рейчел. Хочешь сказать, что не получаешь удовольствия?
Его большой палец медленно тер ее сосок. Она начала задыхаться и закрыла глаза.
Он медленно провел губами вдоль ее шеи. Дьявол забери все на свете, пусть только его тело не торопится и даст ему возможность преподать ей кое-какие уроки, а не просто наброситься на нее.
– Рейчел?
– Делай со мной что хочешь, Лукас, только давай ляжем.
– Дьявол, нет!
Он начал возиться с ширинкой. Инстинкт и долгий опыт помогли ему справиться с желанием и слишком плотной тканью и освободить свой жезл. Он вырвался на волю, обжигающе-горячий, влажный от собственных соков, и ткнулся в атласную кожу ее живота.
Лукас приподнял ее бедра.
– Обхвати меня ногами за пояс, Рейчел.
Ее горячее влажное тело сводило его с ума.
– Проклятие, Рейчел, сделай это!
Она подчинилась, надежно устроившись для долгой скачки.
Он прижал Рейчел к идеально отполированной стене, отделявшей спальню от коридора, и рванулся вперед, погружаясь в ее лоно. Рейчел вскрикнула и вцепилась ему в плечи, ее лоно гостеприимно принимало его.
Лукасом двигал инстинкт, а отнюдь не разум и даже не потребности тела. Он не мог бы сказать, сколько раз Рейчел достигла оргазма.
Но она оставалась жаркой и страстной, задыхаясь и повторяя его имя.
Лукас прикусил плечо Рейчел в самом чувствительном месте – и она сорвалась в пропасть наслаждения, последний раз выкрикнув его имя.
Лукас торжествующе взревел и взорвался, наполняя ее своим семенем, связывая с ней все надежды на будущее.
Рейчел тут же провалилась в сон, и Лукас бережно уложил ее в постель. Она не сделала ни малейшей попытки продолжить разговор.
Мысль о том, что на этот раз Рейчел действительно зачала и что он связал себя с женщиной, готовой рисковать, была пугающей.
Пугало также то, что он снова начал влюбляться, на этот раз в женщину, чье сердце принадлежало другому мужчине.
По прошествии двух дней Лукас готов был поклясться, что любить Рейчел в течение дней и ночей может быть чрезвычайно приятно для обоих, но это не заставит Рейчел хоть на дюйм отступиться от своих принципов по любому вопросу. И если даже она не станет возражать, предпочтет отмалчиваться, как сейчас, когда они ехали вниз по одному из последних каньонов перед Огденом.
Солнечный луч упал на Рейчел, которая спала на одном из сделанных на заказ кресел-шезлонгов. Он скользнул по ее каштановым волосам и исчез.
Прекрасный пульмановский вагон трясся, стучал и вибрировал в такт громкому стуку колес. Поезд мчался вниз по узкому ущелью, накреняясь на каждом крутом повороте настолько сильно, что казалось, будто он сейчас коснется деревьев, растущих на противоположном обрыве. Иногда он притормаживал, готовясь к более долгому и спокойному пути по ровной части серпантина – до следующего крутого поворота. Перед пассажирами открывались прекрасные виды на кипящую ледяную воду внизу и фантастические пики и скалы за ней.
Лукас расхаживал вдоль гостиной, не замечая величественных картин, которые видел уже десятки раз. Он обдумывал решение, которое должен был принять немедленно, еще до Огдена, до которого оставалось несколько часов пути.
Они с Рейчел ни разу не говорили о своей ссоре по поводу поступка Рейчел, отправившейся на иммигрантский поезд вопреки его запрету. Он не извинился за то, что выругал ее. Она вела себя отвратительно, подвергая опасности их будущего ребенка из-за контакта с больным корью. Ради их малыша он не допустит, чтобы Рейчел рисковала собой.
