— Чтоб ты сдохла, Эванс, — яростно прошипел Розье, глядя на неё с ненавистью.
— Фу, как грубо, — пожурила его Лили. — Стоит только леди не оправдать ожидания джентльмена хоть немного, как он сразу же спешит проститься с хорошими манерами.
— В следующий раз я не буду с тобой таким добрым, леди.
— До следующего раза ещё дожить нужно, сэр.
— Неужели ты меня сейчас Авадой приласкаешь, Эванс? — скалился в усмешке слизеринец.
— Ну, авадой — не авадой, — Лили присела рядом с ним на корточки, — но приласкаю. Говорят, ласки мугродья смертельны для нетрадиционно ориентированного чистокровного мага?
Розье насмешливо скривил губы:
— Давай, валяй. Проверяй.
Лили вздохнула.
— Конечно, я тебя не трону. Я же не какая-нибудь злая ведьма из ледяного подземелья.
— Эх! А я-то уж надеялся умереть со вкусом.
— Лучше воспользуюсь твоим беспомощным положением и принесу свои извинения. Прости меня, Розье, я была не права, выкладывая вашу с младшим Блэком тайну на весь Хогвартс. Обещаю в дальнейшем хранить молчание на этот счет везде и всюду. И пусть друзьями мы с тобой никогда не будем, зато можем попросту позабыть о существовании друг друга. Идёт?
— Нет.
Лили надеялась на другой ответ.
— Я такая незабываемая?
— Размечталась!
— Значит, враги? — нахмурилась Лили.
— Хочешь мира, Эванс?
— Предположим. Назовёшь цену?
— Ты знаешь, что Регулус влюблён в Нарси.
Лили передёрнула плечами, поморщившись:
— После ваших с ним страстных лобзаний я в этом не уверена. И мне кажется пошлым обсуждать с тобой эту тему.
— Со мной и не надо. Убеди Нарциссу поговорить с Рэггом, выслушать его.
— Ну уж нет!
— Вот так просто, нет — и всё?
— Не полезу я в это дело.
— Окажи мне эту услугу и, даю тебе слово, можешь ходить по Ховгартсу не опасаясь получить от меня удар из-за угла.
Лили неопределённо покачала головой:
— Что я ей скажу?
— Ну, найти нужные слова. Скажи, что Рэгг любит её. Скажи, что то, что вы видели, мол, не имеет значения. Вроде как мы с ним оба напились, не помнили, что творили и всё такое прочее.
— Я бы на такое не купилась.
— Просто попроси её поговорить с ним. Большего с тебя не требуется.
— Нарциссу все равно выдадут замуж за Малфоя, так зачем вносить в её душу смятение? Я не хочу бередить затягивающиеся раны, Розье. Пусть всё остается, как есть. Так лучше.
— Для кого?! Уж точно не для Рэгга! Его страдания ничего не значат?
— Для меня — нет, — призналась Лили.
— Это моя вина в том, что между Рэггом и Нарси пробежала черная кошка. Я хочу все исправить. Ну, гоблин!.. Ты же благородная грифиндорка! Ты должна помочь.
— Я так не думаю, месье.
— Значит, нет? — зло сощурил он глаза, которые сразу словно подёрнулись изнутри инеем.
Лили вздохнула.
— Не кипятись. Передам я Нарциссе твоё послание. Считай, что мы договорились, Розье. Я поговорю с Нарциссой…
— А я приму твои извинения.
— Если сейчас я сниму заклятье и отдам тебе палочку, слизеринец, могу я рассчитывать на то, что ты не ударишь мне в спину?
— Даже и не знаю… — уголки его рта снова вздрогнули в глумливой ухмылке. — Проверь.
— Финита инконтатум. Держи свою палочку, Розье. Если, конечно, не побрезгуешь взять в руки то, чего касались руки грязнокровки.
— Потерплю как-нибудь. Просто позже вымою все с щелоком и обо всем забуду.
Розье поднялся с земли, отряхивая с мантии снег.
— Змеёныш, — окликнула его Лили. — Скажи, ты действительно жаждешь моей смерти? Ради чего вы, темные маги, убиваете людей? Ради чего сами готовы умереть?
Он склонил голову набок, насмешливо глядя на Лили.
— Когда смотришь на твою конфетную внешность, Эванс, не думаешь, что в этой головке роятся мысли. Что они вообще умеют думать.
— Вот уж спасибо!
— На твой вопрос отвечать?
— Будь добр.
— Мы чистокровные — клан обречённых. Наши родители растят нас порочными эстетами, воспринимающими нормальность, как отклонение. В наших генах с рождения заложена пагубная магия и мы просто следуем заложенной в нас программе самоуничтожения. Вот и всё. Что же касается моего желания убить тебя? Нет, пожалуй, убить тебя я не хочу — я хочу тебя убивать. Медленно. Со вкусом. Снимая с твоей души, словно стружку, одно за другим, все моральные принципы, убеждения и верования. Мне понравится погружать твою душу в грязь, раз за разом, все глубже и глубже, до тех пор, пока она окончательно не утонет в разврате. Я хочу, чтобы ты в итоге жаждала смерти так же, как жажду её я. Я бы с наслаждением растёр твою душу в пыль между своими ладонями, вдохнул её аромат, полный растраченного впустую солнечного тепла. Я хочу, чтобы твою душу терзали те же демоны, что и мою, чтобы ты лечила их так же, как я — Круциатусами. Думаешь, боль — это наказание? Это дар. Только чувствуя боль в собственном теле, понимаешь, что ещё жив.
Лили смотрела на Розье широко открытыми глазами.
Ей было холодно. А вокруг — так темно.
— Чего ты молчишь, гриффиндорка?
— Нечего сказать. Вы, чистокровные, вырождаетесь и сами понимаете это. На самом деле такие как я должны были бы стать для вас глотком свежего воздуха, но вы уничтожаете нас. Потому что боитесь дышать, боитесь жить.
