— Да твой Сев выпивает из тебя жизнь, как вурдалак! Вурдалак он и есть. Ты, всегда такая жизнерадостная, весёлая, самоуверенная — гаснешь, как свеча, стоит вам только побыть вдвоём несколько минут. Зачем тебе это, Лили?
— Мы знакомы с ним с девяти лет. Если вообще кто-то и знает Северуса, то это я. Можешь мне не верить, считать меня дурой, но если он кого-то и любит в этом мире, то это меня. Я это знаю точно. Потому мне так тяжело принять его выбор. То, что он делает со своей жизнь, с собой, это… да это просто пассивное самоубийство! Глядеть на это невыносимо, а что-то изменить я не в силах. И если я ещё как-то могу смириться с мыслью о том, что мы с ним не будем вместе, то принять то, что он добровольно уничтожает свою душу и тело это… это невероятно тяжело. Правда! Если моя любовь, мои слезы, моя боль могут хоть как-то задержать его падение — я готова платить эту цену. Эту — и любую другую. В Северусе есть хорошие стороны. Я не придумала их, я их видела. И эта, лучшая часть его души, которая с каждым днём всё уменьшается, будто шагреневая кожа, она всё же стоит того, чтобы за него бороться. Я никогда не перестану в него верить, Алиса. Наверное, я буду верить в него даже тогда, когда любить уже не смогу.
— Зря ты рвешь сердце, подруга. Твой Северус точно каменный. Такого ничем не проймёшь.
— Зато то, что вырезано в камне, способно пережить века.
Алиса всплеснула руками:
— Ты безнадёжна. Хочешь, символически говоря, испить чашу сию до дна? Пей. Я умываю руки. Можешь сохнуть и дальше по своему патлатому, злобному, кровожадному Снейпу, игнорируя других классных парней.
Алиса, присев рядом, обняла Лили за плечи. А вот делать этого точно не стоило, потому что подобное участие иногда ломает какую-то платину в душе и боль начинает извергаться наружу, точно гной из прорвавшегося абсцесса.
Лили так горько и беззвучно заплакала, что Алиса даже растерялась.
За всё время их знакомства Алиса никогда не видела, чтобы её подруга плакала. Эванс смеялась, огрызалась, кокетничала напропалую, влипала во всевозможные истории, могла взбесить кого угодно, служила поводом для сплетен и тайной зависти. Но заходиться в беззвучном, безнадёжном плаче?.. Это казалось противоестественным, точно солнечное затмение в полдень.
— Ох, Лили, Лили, — прошептала Алиса. — Быть твоему Северусу в Аду. Это уж точно.
— Привет, Эванс. Ты в порядке?
Приветствовал Поттер Лили утром перед кабинетом Трансфигурации.
— Привет. В полном.
— Вчера вечером у тебя был неважный вид.
— То было вчера вечером. А сегодня утро. И всё хорошо.
— Ещё раз увижу тебя в таком состоянии, клянусь, надеру твоему драгоценному Нюникусу зад.
— Сделай мне одолжение, — сузила глаза Лили, — держись от его задницы подальше. А то — мало ли что?..
— Опасаешься, что, отчаявшись заручиться твоим вниманием, лишённый надежды отведать твоего божественного тела, я покушусь на сомнительные прелести Снейпа?
— Очень рада, что Севу не грозит искушение в твоем лице.
Зайти в класс Лили помешало плечо Джеймса, внезапно преградившее ей дорогу.
— Эванс?..
— Поттер?
— Выкладывай, что там у вас приключилось. Сириус говорит, что Нарцисса сама не своя, ты на себя тоже не похожа… что там натворили Вальпургиевы Рыцари?
— Я дала слово молчать.
— Во имя всеобщего душевного спокойствия это слово, увы и ах, тебе придётся нарушить. Ты меня знаешь — я не отстану. Кстати, когда дело касается чужих тайн я — могила. Ну, же, Эванс? Мне необходимо знать, что с вами случилось. Я устал воображать всякие ужасы, устал испытывать чувство вины за то, что отпустил вас одних.
— Ладно, Джеймс, — сдалась Лили, — расскажу. Ты ведь действительно не отстанешь, — она понизила голос до шепота, так, чтобы кроме Джеймса её никто не мог услышать. — На вечеринке у Рыцарей мы с Нарциссой застукали Розье с Регулусом.
Джеймс смотрел на Лили, ожидая пояснений.
Лили смотрела на Джеймса, в надежде, что он уже все понял.
— Застукали — за чем? — уточнил он.
— За тем!
— В смысле?..
— Поттер, ты!.. Целовались они друг с другом! Любовь у них!
— Вот дракл взрывастый!
— Смешно, правда? Мы с Нарциссой, как идиотки, пошли копать компромат на Малфоя, чтобы она могла соединиться с любовью всей своей жизни, и всё для того, чтобы воочию убедиться, что любовь всей её жизни таких жертв не стоит. Нас ждал большой-большой и отвратительный сюрприз, на фоне которого гадкий Люциус Малфой выглядел белым и пушистым, невинным, яки агнец божий.
— Ну, про божьего ты, пожалуй, загнула… хотя опытным путём подтвердилось, что Малфой скорее баран, чем овца.
— Как-то так, — кивнула Лили. — Приходится признать, что результат нашей вылазки не утешителен. Малфой вынужденно реабилитирован, а вот Регулус подтвердил всеобщий постулат о том, что мальчики-Блэки неспроста такие смазливые. Кстати, а Сириус по отношению к тебе никогда не проявлял подозрительной нежности?
— Ты дура что ли, Эванс? — поиграл желваками Поттер.
— Прям таки и дура? А чего это вы с ним всё время по ночам вдвоем в лес сбегаете? Чем вы там занимаетесь? — насмешливо протянула Лили, кокетливо поглядывая на Поттера из-под длинных ресниц.
