В глазах Джеймса заплясали злые-презлые, вредные чертики.
— Предположим, дружба с Сири у нас куда нежнее, чем все предполагают. Что дальше?
— Дальше? Ну, что дальше? Дальше я постараюсь быть толерантной. Мы друзья, как никак. Тебя даже по-своему можно понять — Сириус такой красавчик. Как против него устоять? А вот Сириуса понять сложнее. Полагаю, Блэк просто не бескорыстен в демонстрации своей привязанности. Он не столько хочет твоего сочного молодого тела, сколько… ему просто негде жить и нужно что-то есть.
— Я когда-нибудь оторву тебе голову, Эванс, стерва ты такая! Чтобы больше я от тебя подначек на наш с Сириусом счёт не слышал, ясно?
— Ясно-ясно. Хотя, чего это ты так бесишься? Можно подумать, что в моей шутке есть доля правды?
— Эванс!!!
— Поттер?..
Джеймс навис над ней, сокращая разделяющее их расстояние до минимума.
Лили почувствовала тепло его тела и неожиданное ощутила острое желание, чтобы он поцеловал её. Прямо здесь и сейчас.
— Тебе нравится Сириус, Эванс?
— Сириус всем нравится, Поттер.
— Может быть тогда l» amour à trois поможет достойно всем нам выйти из положения?
Появление МакГоногалл избавило Лили от необходимости отвечать.
И это было у лучшему. Бог знает, до чего бы они так договорились.
Так уж обычно повелось — не задался день с утра, так и пойдёт дальше, через пень на колоду.
Всё валилось у Лили из рук, шло не так как надо, как хотелось бы. Окружающие казались недружелюбными, задания — непосильно сложными. Необходимо было научиться превращать, а по-научному, трансфигурировать, человека в предмет размером существенно меньшим, чем он сам. В отличии от Поттера, Блэка, даже Мэри, Лили в трансфигурации была не сильна. Что-то в ней отказывалось верить в возможность превращения живой материи в неживую. По закону сохранения энергии это выглядело невозможным, и в мозгу юной волшебницы словно стоял блок, мешающий магии действовать.
Ко всему прочему Минерва МакГоногалл отнюдь не была любимым преподавателем, злая кошка постоянно цеплялась к Лили. То МагГоногалл не нравились свободно струящиеся по плечам волосы, то короткая юбка, которая, по справедливости сказать, действительно была коротковата, но что поделать, на дворе конец семидесятых, ультро-мини на пике моды.
Лили нравилось, как красиво выглядывают её стройные ножки из-под клетчатой плиссированной юбки, нравились жаркие взгляды, которым провожали её парни.
МакГоногалл критиковала всё — её духи, блеск для губ, походку. Лили словно бы олицетворяла для профессора Гриффиндора всё то, что та в тайне недолюбливала, даже презирала — женственность, кокетливость, очарование.
Наверное, старой деве потому так нравилось превращать ежей в подушечку для булавок, что неживое ей было ближе живого.
Занятия у Грюма были ничуть не лучше, чем уроки у МакГоногалл. Даже хуже. Чем чаще Лили сталкивалась с этим человеком, тем больше уверялась в своём мнении о том, что он псих. Он, в авроры-то, наверное, подался лишь для того, чтобы безнаказанно измываться над другими.
Так случилось, что, погруженная в свои переживания, Лили позволила себе пропустить несколько факультативных занятий по ОФ, посчитав, что ничего страшного не случится.
Аластор Грюм считал иначе.
— Мисс Эванс? Вы не были с нами на двух предыдущих встречах. Почему?
— Плохо себя чувствовала, — решилась соврать Лили.
Жесткие прямые брови аврора сошлись над переносицей.
— Но другие занятия вы посещали?
«Так это уроки, от них мой аттестат зависит», — вертелось на языке.
— Вы, я вижу, полагаете, что можете приходить, когда пожелаете, и уходить, когда захотите? Не так ли, юная леди?
— Разве вы сами, профессор, не говорили о том, что членство в Ордене — это добровольно?
— Добровольно-то добровольно, но вы, мисс Эванс, уж решите для себя, с нами вы или нет. Мы здесь, знаете ли, не в бирюльки играем. Грядёт война. Вы должны были принести мне сведения, а вместо этого исчезли. Избегаете меня, да ещё позволяете себе стычки со слизеринцами у всех на виду.
— Я не…
— Мне доподлинно известно, что вы посещали закрытую вечеринку Вальпургиевых Рыцарей. И если вы пошли туда не с целью добычи сведений, то, спрошу я вас, зачем вы туда пошли? — угрожающе навис над ней аврор. — Я жду ответа, мисс Эванс.
— Я не… я не обязана перед вами отчитываться!
— Назовите мне имена их тех, кто присутствовал там!
— Нет.
— Вы никого не узнали?
— Узнала.
— Тогда в чём причина?
— Причина в том, что я не хочу называть вам имена тех, кто там был.
— Вы дерзите?
— Вы не оставляете мне выбора, сэр.
— Мисс Эванс, вы забываетесь. Вы сами приняли решение присоединиться к нам. Не так ли?
— Приняла. Я искренне хочу делать то, что считаю правильным. Но моё решение не даёт вам право помыкать мной и оскорблять меня. На занятиях я ошибаюсь не чаще Дорказ или Марлин, но вы постоянно треплете именно моё имя! Может быть, причина как раз в том, что, в отличии от большинства присутствующих я не чистокровная? Даже не полукровка?
