— Твои речи пустая бравада. Ложь. Такая же ложь, как возвышенные спичи Дамблдора, как громогласная трескотня Крауча. Не буди во мне зверя, Огненная Лилия. Он проглотит тебя целиком, со всеми твоими фантазиями, иллюзиями и песенками.
Все, что окружало Тёмного Лорда, испарилось, истаяло, истончилось и ушло. Лили видела только жестокое, холодное лицо, искажённое яростью и понимала, что на этот раз, кажется, доигралась.
Мир исчез. Остались только она и он. Огненная Лилия и Тёмный Лорд.
Её жизнь и смерть танцевали в его зрачках, отливающих адским пламенем.
От ужаса Лили зажмурилась, опуская голову, ненавидя себя за проявленную минуту назад строптивость, и за то, что не хватало сил оставаться сильной до конца.
Холодные и гладкие, будто полированные, пальцы легко смахнули слезы с её щеки.
— Мир несправедлив, — насмешливо скривил губы Тёмный Лорд. — За то, что ты здесь наговорила, любого другого я убил бы на месте, не колеблясь. Но тебе я оставляю жизнь. За твою редкостную красоту. У меня есть звезда Белла, будет цветок Нарцисса, а ещё я хочу тебя, Лили, балерину, танцующую на облаке. Я дам тебе время смириться и покориться мне. До Рождества. Прими правильное решение и — добро пожаловать в моё царство! Будь верна мне и тебе не придётся бояться, мой дар и мои люди всегда сумеют тебя защитить. Танцуй тогда над мраком, сколько захочешь. Но опасайся сказать мне «нет». Я тебя уничтожу.
Лили осознала, что дышит хрипло и прерывисто, как загнанный в угол зверёк, лишь тогда, когда Тёмный Лорд отошёл.
— Что ж, мисс Эванс, время нашей беседы подходит к концу. Вынужден попрощаться с вами. Надеюсь на скорую встречу. А пока…
Дверь открылась и в дверном проёме возник Люциус Малфой, как всегда элегантный и притягивающий взор.
Он склонил перед Волдемортом светловолосую голову:
— Мой Лорд?
— Окажи очередную услугу, мой друг, проводи Лили Эванс в Хогвартс. Час уже скорее ранний, чем поздний, и лишь вверив её твоему попечительству, я могу ни о чём не беспокоиться.
— Доставлю мисс Эванс в целости и сохранности, милорд, — снова поклонился Малфой.
— Идите, — указал им на дверь Темный Лорд.
Пальцы Люциуса Малфоя сомкнулись вокруг кисти Лили, и она ощутила знакомый, резкий рывок аппарации. Её словно протискивало через игольное ушко. Воздух сделался лёгким настолько, что элементарный вдох и выдох давались с трудом.
Первоначально показалось, что они снова очутились в полной темноте. Несколько мгновений не видно было ни зги. Единственное, что успокаивало, это железная хватка крепких мужских пальцев на её запястье, дающих уверенность, что где бы Лили не находилась, она находится там не одна.
— Люмос, — произнёс Люциус тихим голосом, в котором едва уловимо слышался французский акцент.
Ведьмин огонь загорелся на кончике его палочки, освещая деревья, обступавшие их плотным кольцом.
В голубоватом неестественный магическом свете лицо Люциуса словно светилось. Свет отражался и преломлялся в его серых, похожих на ртуть, глазах, делая взгляд глубже и загадочнее.
Лили всегда находила Малфоя внешне похожим на ангела. Именно такими она их себе представляла в детстве, слушая церковные псалмы: высокими, тонкими, сияюще-светлыми. Малфой весь словно отливал золотом, белизной и сиянием. Только ничего ангельского в нём, увы, не было.
Люциус произнёс очередное заклятье на незнакомом Лили языке и между деревьями завилась узкая тропинка. Как истинный джентльмен он пошёл впереди, Лили оставалось лишь следовать за ним.
— Уже придумала, что скажешь в Хогвартсе и как объяснишь своё отсутствие? — небрежным тоном спросил он.
— Никак не объясню, — отмахнулась Лили.
— Ты не можешь сказать Дамблдору правду. Не настолько же ты глупа?
— На мой взгляд, словосочетание «говорить правду» вовсе не синоним понятию «глупость». Но если вас, высокородный милорд, это беспокоит, сообщаю: я рассчитываю незаметно проникнуть в школу, так, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов.
— Разгуливаешь по ночам так часто, что твои ночные вылазки никого не удивляют, грязнокровка? Я слышал, что магглы совокупляются, как животные, не обременяя себя понятиями морали и целомудрия.
— Зато маги в момент совокупления предпочитают обременять себя, чем ни попадя, — парировала Лили. — Впрочем, этот вопрос вам лучше обсудить с Беллой Блэк. Или правильнее называть её Беллатрикс Лейстрейндж? С той, что вчера была вашей любовницей, сегодня является женой вашего друга, а завтра, скорее всего, станет вашей свояченицей…
— Я понял, о коем идёт речь, — холодно оборвал Лили Малфой.
— Речь о том, что эта дама в вопросе совокуплений разбирается лучше меня!
— Про себя ещё скажи, что ты — не целованная девственница, — презрительно фыркнул Малфой.
— Чтобы ты полез проверять?
— Мечтай.
Было чертовски холодно. При каждом слове из их рта вырывалось белое облачко пара.
