Она не сразу поняла, что маячившая впереди тень это вовсе не дерево и не завихрение. Неясную фигуру скрывал длинный бесформенный плащ, лицо от посторонних взглядов защищала маска, похожая на череп.
Словно в замедленной съемке фигура угрожающе выбросила вперёд палочку.
Не теряя ни минуты, Лили метнулась, нырнув за ствол близстоящего дерева. Фиолетовая вспышка пронеслась мимо, словно молния, и ушла в землю в нескольких дюймах от неё.
Лили побежала, петляя, как заяц. Но через мгновение маска снова оказалась впереди, грозная и беспощадная.
— Грязнокровка…
Казалось, весь внутренний двор Хогвартса наполнился шипением змей, научившихся говорить человеческими голосами.
— Жалкая… бесполезная… Ты умрёшь.
Лили бросилась в просвет между двумя теплицами, надеясь найти укрытие в сторожке у Хагрида. Бросив взгляд через плечо, она с облегчением увидела, что фигура растворяется среди дождевых струй. Её никто не преследовал. Но радоваться не пришлось.
До Лили донеслось утробное, угрожающее рычание. В проходе между теплицами стояло чудовище. Покрытое шерстью, с перекошенной вытянутой окровавленной мордой. В когтистых лапах монстр держал жертву, вгрызаясь в её развороченное горло.
На задворках сознания промелькнула мысль, что её, Лили Эванс, нарочно загнали в тупик, и ей не выбраться.
Когда чудовище разжало хватку, его добыча растянулась по земле, словно растерзанная кукла.
Лили бросила вниз один единственный взгляд, но этого оказалось вполне достаточным, чтобы узнать старосту Гриффиндора — Терезу Риверс. Прямые каштановые волосы сползли с лица девушки, открывая невидящий глаз, похожий на окно, за которым погасили свет.
Гортанно урча, чудовище медленно двигалось к Лили.
Оборотень! Это был оборотень! Но откуда ему взяться, за пару недель до полнолуния, да ещё белым днём? Как такое может быть?
— Импедимента! — в отчаянии взмахнула палочкой Лили, понимая, что этим его не остановишь. — Ступефай! Петрефикус Тоталус!
Заклятия отскакивали от шкуры Зверя. Оскалив острые зубы, он продолжал приближаться.
«Господи, помилуй!», — пронесло у Лили в голове.
Словно в ответ на её молитву между ней и оборотнем упал огромный, черный, как сама полночь, волкодав. Припав к земле, прижав уши к затылку, пёс угрожающе ощерился и зарычал на её врага. Через секунду два хищника сцепились между собой не на жизнь, а на смерть, оглашая окрестности диким воем и неистово злобным рычанием. Волкодав впился оборотню в глотку, смыкая мощные челюсти мертвой хваткой. Оборотень заметался из стороны в стороны, стремясь избавиться от рокового, несущего смерть захвата, разнося вдребезги теплицу.
Брызнуло стекло, разлетались в щепки деревянные стропила.
Клыкастые лапы оборотня рвали собачьи бока, по черной шерсти бежали багровые ручейки крови.
Схватив вывороченный брус, Лили бросилась к волкодаву на помощь. Что было силы, она принялась наносить удары по выпирающему хребту оборотня. Острый, словно кол, конец бруса вошёл в плоть, исторгнув из глотки монстра вопль боли и негодования. Чудовище рванулось. Ему удалось высвободиться из хватки пса и броситься наутёк, оставляя Лили наедине с её нежданным спасителем.
Алый язык вывалился из пасти завалившегося на бок пса. Бока его, словно меха, ходили ходуном.
Лили бухнулась на колени, зарываясь руками в мягкую собачью шерсть, с ужасом взирая на глубокие борозды, избороздившие тело.
— Держись, Сириус, — старалась она руками закрыть жуткие рваные раны, чтобы хоть как-то остановить обильное кровотечение. — Пожалуйста, держись!
Судорога, как волна, прошла по телу волкодава. И вот на её руках уже лежит не черный пес, а прекрасный, как юный бог, окровавленный юноша. В глазах Сириуса ещё продолжали тлеть огоньки, но их уже словно слегка припорошило пеплом.
— Тебе нельзя оставаться… нужно вернуться, Лили. — Голос Сириуса звучал на придыхании, словно ручеёк, готовый вот-вот иссякнуть, — Беги в Хогвартс… приведи помощь…
Решение пришло к ней мгновенно, как будто кто-то стоял за спиной и нашептал его. Лили ни секунды не сомневалась в его правильности. Стянув кольцо Джеймса, она надела его на палец Сириуса. Серебренный тонкий ободок легко скользил по мокрой от дождя и крови кожи.
— Лазарет в Ховгартсе, — прошептала она.
Легкая дрожь пространства. И вот Сириуса уже рядом нет. Она осталась одна.
С трудом заставив себя подняться на трясущиеся от нервного перенапряжения, ноги, Лили зачем-то двинулась в сторону убитой оборотнем однокурсницы.
«Не смотри! Не смотри!», — твердил мудрый внутренний голос, но она все равно подошла.
Кровь, грязь и вода смешались. В этой луже и лежала Тереза.
Лили никогда прежде не доводилось видеть мёртвых, и сейчас ей даже не было страшно. Это было какое-то другое чувство, перемешенное с недоумением и откровенным неприятием того, что случилось. Ещё утром Тереза сидела рядом с Люпином, живая и невредимая, а теперь?…Теперь от неё остался этот хрупкий манекен с вытаращенными глазами, в чьей равнодушной синеве застыл черной точкой зрачок.
А ещё эта сводящая с ума красная лента на горле…
