— К сожалению, я не могу согласиться с вами, мистер Розье. Чья бы рука сегодня не нанесла решающий удар, ответственен и повинен в смерти Терезы именно Волдеморт. Но самое печальное и самое страшное то, что смерть этой девочки — лишь начало. Нельзя играть с силами, действия которых не понимаешь. Это плохо заканчивается. Тёмные энергии далеко не игрушка, господа. Берегите себя, господин Розье.
С этими словами Альбус Дамблдор отвесил ученику вежливый поклон, тем самым давая понять, что прения закончены.
— Я попрошу всех вас подняться, тем самым почтив память Терезы Риверс, — обратился директор к своим ученикам.
— Мисс Эванс? — окликнула Лили профессор Мак*Гоногалл. — Директор просил незамедлительно проводить вас к нему в кабинет. Он хочет поговорить с вами.
— О чём? — встревожилась Лили.
— Полагаю, сообщит об этом лично.
— Но он ведь не собирается сообщить мне ничего страшного? — разволновалась Лили. — Мои родители и сестра, — с ними всё в порядке?
— Конечно, — успокаивающе улыбнулась декан. — Разговор пойдёт о другом, и полагаю, он не будет для вас неприятным.
С последнего визита Лили в кабинет Дамблдора здесь ничего не изменилось. Всё так же с легкой ностальгической грустью смотрели со стен портреты бывших директоров Хогвартса, всё так же по столикам и полкам стояли странные, непонятного назначения вращающиеся предметы, похожие на сложные маггловские механизмы. Все так же сверкающий феникс привлекал взгляд ярким опереньем.
— Проходите, мисс Эванс, — по обыкновению приветливо обратился к ней директор.
Лили села, от волнения не зная, куда девать руки.
— Последние месяцы выдались для вас тяжелыми. Примите мои соболезнования, — сочувственно произнёс Дамблдор.
— Мы с Терезой были не слишком близки, — сказала Лили, — но то, что случилось с ней сегодня — ужасно. Пожалуйста, сэр, если вы собираетесь говорить со мной об этом, то прошу вас, не нужно. Я не могу. Если бы можно было по собственному желанию лишиться памяти, я бы сама попросила стереть воспоминания последних часов.
— Разве Тереза заслужила того, чтобы её так скоро забыли? — возразил Дамблдор. — К сожалению, всё что мы теперь можем для неё сделать — это лишь помнить. Да и рискну предположить, что даже если вы, мисс Эванс, согласитесь забыть своих врагов, это вовсе не означает, что ваши враги согласятся забыть о вас.
— Нет, нет, профессор! — испуганно сжалась Лили, — Я думаю, это нападение — просто роковая случайность и что это не повторится!
— Не будьте так беспечны, — покачал головой Дамблдор. — В нашем мире нет места случайностям.
Лили почувствовала, как леденящий холод проникает в неё, замораживая в жилах кровь:
— Вы хотите сказать, — упавшим голосом прошептала она, — что я буду следующей?
— Мы сделаем все, чтобы предотвратить подобный исход.
«Что-то с Терезой вы не слишком-то преуспели», — зло подумала Лили, прикусив губу.
— Я, наверное, кажусь вам чудовищем? Мне полагается утешать вас, а не пугать, — сняв свои очки в форме полумесяцев, Дамблдор зачем-то принялся протирать и без того идеально чистые стеклышки.
Было в движениях директора что-то… даже атланты, удерживающие на плечах небеса, наверное, иногда чувствуют усталость, тщетность собственных усилий? Ведь рано или поздно кто-то один согнётся, дрогнет, и шаткое мировое равновесие нарушится. Солнечная система скрутится, словно прогорающий лист бумаги, вселенная сложится, как фишки в домино, созвездие за созвездием, солнце за солнцем, и ничего не останется, кроме бесконечного, беспросветного мрака.
— Знаете, почему я не спешу говорить вам тысячу одобряющих, лживых слов? — продолжил Дамблдор. — Потому что мне не близка позиция страуса, прячущего голову в песок. Подобная поза, по моему глубокому убеждению, не только неудобна и унизительна, но она так же не помогает изменить ситуацию к лучшему. Наоборот, когда признаёшь наличие опасности, осознаешь, что чудовище, стоящее у твоей кровати на самом деле существует, появляется шанс выжить.
— Я… я не понимаю вас, — выдавила из себя Лили.
— Мисс Эванс, вы христианка или мусульманка?
— Христианка, протестантского вероисповедания. Только не понимаю…
— Какое это имеет значение? — с понимающей улыбкой закончил Дамблдор, качая головой. — Больше, чем может показаться с первого взгляда. Все в этом мире взаимосвязано, мисс Эванс. Листу на деревце, реющему в вышине, может казаться, что он не имеет никакого отношения к корням, пробивающим себе дорогу в кромешной земляной тьме, но это не отменяет их взаимосвязи. Маги сколько угодно могут смеяться над тем, что кажется им наивными маггловскими суевериями, но в последнем все равно есть зерно истины.
